Русское посольство в Англии в 1662-1663 гг

Автор: Киселев Александр Александрович, Парубочая Елена Федоровна
Журнал: Вестник Томского государственного университета 2018

История англо-русских отношений в XVII в. претерпела разные этапы. В первой половине столетия отношения между двумя державами активно развивались, но казнь короля Карла I Стюарта в 1649 г. привела к их охлаждению. В 1650-е гг. Россия поддерживала находившихся в эмиграции Стюартов. Когда в 1660 г. они вернулись и английский трон занял король Карл II, русский царь Алексей Михайлович пожелал установить отношения с «Братом Нашим, Великим Государем». Так, в 1662 г. из Москвы в Лондон отправилось огромное посольство численностью более ста человек во главе с князем П. С. Прозоровским и дворянином И.А. Желябужским.

В историографии это посольство считается эпизодическим событием в истории англо-русских отношений, и лишь дважды оно становилось предметом специального исследования [1]. В то же время визит русской делегации в Англию нашел отражение в большом количестве источников, и в свете современных представлений о событиях той эпохи требует более тщательного исследования. Найденные нами в Национальном архиве Великобритании документы и вовсе дают новое представление о поездке русских посланников в Англию в 1662-1663 гг.

Официальной целью посольства считалось поздравление английского короля Карла II Стюарта со вступлением на престол. В 1661 г. в Англию с деловыми целями был направлен резидент русского царя Джон Гебдон, который передал английскому монарху грамоту с поздравлением. В тексте грамоты царь Алексей Михайлович передавал «Брату Нашему лю-бительному Великому Государю Карлусу Второму, Божиею милостию Королю Аглинскому, Шкоцкому, Францускому, Ирлянскому и иных Нашего Царского Величества любительное поздравление… И Мы… слыша про то, что Вы. по многим времянам и по изгнании учинилися на всех своих Государствах и Королевствах и высокославные памяти Отца Вашего. Карлуса Короля. во владенье престол наследуете, по премногу радуемся, и Нашему Царскому Величеству то Божие благодеяние на вас приятно и любо слышати. И желаем Мы. Вам. долголетнего здравствования и счастливого государствования, – обращался к английскому королю русский царь. – И хотим Мы. с Вами. быти в братцкой крепкой дружбе и любви и в сылке (переписке. – А.К.)» [2].

Однако, будучи в Англии, Дж. Гебдон видел делегации других стран, приезжавшие в Лондон поздравить Карла II. Для Великобритании это было историческое событие: в стране не просто появился новый король, но после смутных десятилетий была восстановлена монархия. И по этому поводу ведущие державы Европы направляли в Лондон свои делегации, стараясь превзойти друг друга размахом. Об этом Дж. Гебдон писал царю: «Да ведомо тебе, великому государю, бы было, что от розных великих государств послы великии посланы в Аглинскую землю к королевскому величеству. От Шпанского короля послан посол принц Делинь, а с ним сто человек дворян да двесте человек слуг да с ним же двенатцать коретов по шти лошадей в корети; а люди ево нарядны, все в красном бархатном платье, все обшиты серебреные круживом. Так же был Францу-жской посол Курт Десизнь, из первых начальных бояр Францужских земель. А с ним было человек з двести да восм коретов по шти лошадей в корете. Так же был из Цысарских земель от розных удельных князей и курфистр, и послы Портюгальской и Датской, Итальянской. А Свеской и Винецейской на дороги, так же и иные послы» [3. С. 23]. На этом фоне поздравление английского короля от Московского государства, переданное агентом-англичанином в виде деловой грамоты, выглядело как минимум неуважительно. Поздравив Карла II, русский царь в этом же письме благодарил его за разрешение Дж. Гебдону нанять в Англии «три тысячи ратных людей конных и пеших. с разумными начальники, которые могут служить Нашего Царского Величества престолу з болшою смелостью, разумом и верностью» [4].

Об этом Дж. Гебдон также написал царю Алексею Михайловичу: «Се тебе, великому государю, пишю, любо ты, великий государь, також изволишь своих государевых послов послать». Позднее в письме князю Ю.И. Ромодановскому, приближенному к монарху, англичанин повторил свою мысль: «Да писал я к великому государю, что у Аглинского короля были розных земель послов. И ему, государю, и то не худа будет, чтоб зарания послов своих послать» [3. С. 24]. Вот почему, по словам шотландца на русской службе П. Гордона, «в 1662 г. царь, дабы не уступить другим христианским государям, отправил великолепное посольство (и более высокородное и знатное лицо, чем когда-либо прежде) – поздравить короля Великобритании с [благополучным прибытием и] счастливой реставрацией» [5. С. 164].

Среди других целей русской делегации были обсуждение «склонности государевой в подтверждении англичанам, в России торгующим, привилегий прежних и в возвращении им отнятых дворов и пожитков, и о сем бы для договора прислал бы король в Москву своих послов», а также сбор информации «о самозванце, белорусским царевичем назвавшемся» [6. С. 117]. В 1649 г. все конторы английской Московской компании на территории России (кроме Архангельска) были ликвидированы, а английские купцы лишены всех своих привилегий. Официальной причиной стала казнь революционерами короля Карла I Стюарта. Теперь, когда монархия оказалась восстановленной, русское правительство готово было обсуждать возвращение торговых привилегий английским купцам. Что касается белорусского царевича-самозванца, то этот человек, называвший себя Фридрихом Альбертусом, погиб на британской территории еще до прибытия посольства из России, и этот вопрос впоследствии был снят с повестки переговоров.

Однако нам представляется, что все перечисленные задачи поездки были второстепенными. Основной целью посольства являлся финансовый вопрос, и документы, найденные нами в Национальном архиве Великобритании, подтверждают это. «Желябужскому поручено тайно занять в разных государствах 31 тысячу ефимков, а в Англии – 10 тысяч пудов (фунтов) оных же ефимков», – писал Н.Н. Бантыш-Каменский [6. С. 117]. Кроме того, именно в отношениях между Россией и Англией в те годы существовала проблема королевского долга. Весной 1650 г. Россию посетил эмиссар Карла II барон Джон Колпепер, который от имени своего монарха просил у царя Алексея Михайловича финансовой помощи на дело реставрации Стюартов. Посланник получил заем «на вспоможение и на ссуду казны дватцать тысяч рублев и ис того числа на пятнатцать тысяч рублев собольми да на пять тысяч рублев ржи». От имени Карла II Дж. Колпепер обязался вернуть долг в размере 40 тысяч «ефимков любских» [7]. Теперь, когда Стюарты вновь заняли английский престол, русский монарх был вправе потребовать выплаты долга.

Зачем московскому царю нужно было столько финансовых средств? Отечественный исследователь А.Б. Соколов сделал вывод, что главной задачей посольства было «добиться денег, крайне необходимых русскому правительству для ведения войны с Польшей» [8. С. 120]. Этот вывод верен лишь отчасти.

Действительно, война России с Речью Посполитой велась с 1654 г. и постоянно требовала все больших затрат. Личный состав русской армии резко увеличился (численность только иноземных офицеров полков «нового строя» в течение войны выросла почти в десять раз) [9. С. 271], расходы на военные нужды возрастали. К началу 1660-х гг. казна была опустошена. Население страны облагалось дополнительными налогами. Так, дворяне, духовенство, торговцы, ремесленники и, конечно, крестьяне в 1654 г. были обложены десятой деньгой, а в 1662-1663 гг. – еще и пятой деньгой [10. С. 8]. В 1662 г. правительство ввело государственную монополию на продажу некоторых прибыльных товаров (поташ, пенька, смола и др.), что сильно ударило по торгово-промышленному населению городов [11. С. 309].

Однако главный ущерб экономике страны, как известно, нанесла денежная реформа царя Алексея Михайловича, проводившаяся в 1654-1663 гг. Одной из главных целей реформы были перестройка всей монетной системы России по западноевропейскому образцу и ориентация ее на серебряный немецкий талер (который в нашей стране называли «любским ефимком», т. е. иоахимсталером из северогерманского Любека). Для этого казна должна быть обеспечена достаточным количеством серебра, но поскольку в России добыча серебра не производилась, его поставляли из-за границы: голландцы через Архангельск и немцы через прибалтийские города [12. С. 269]. Русско-польская (1654-1667) и Русско-шведская (1656-1661) войны привели к упадку внешней торговли России и, следовательно, к снижению поставок серебра. Следствием этого стали переориентация русского правительства на более дешевое и доступное медное сырье, «порча» серебряных талеров и чеканка медной копейки.

Только ли военная политика Московского государства стала причиной нехватки в стране серебра? Нам представляется, что эта проблема имела более системный характер. Хотя в Восточную Европу серебро попадало благодаря голландским купцам, в Западную Европу его поставляли испанские галеоны из Америки. Тонны серебра из рудников южноамериканского Пото-си (как и тонны золота из Центральной Америки) стали причиной «революции цен» в Европе XVI в. Однако интенсивная добыча драгоценных металлов привела к истощению рудников с 1620-х гг. и постепенному снижению поставок серебра в Европу. Историки сходятся во мнении, что 1650-е гг. стали самыми кризисными в этом процессе. Французский исследователь М. Мори-но, анализировавший данные из донесений послов в Мадриде и голландских газет, отмечал, что в некоторые годы середины XVII в. в Испанию вообще не приходил «Серебряный флот» [13. С. 160]. Новые регулярные поставки начались только с 1660 г., но этому серебру нужно было еще несколько лет торговых обменов, чтобы попасть в Восточную Европу.

Именно в середине 1650-х гг. нехватка серебряной монеты в России подтолкнула правительство Московского государства к перечеканке талеров с целью снижения в них веса серебра. На короткое время этот способ даже дал эффективный результат: несмотря на тяготы войны, за весь период между 1654 и 1662 гг. государство ни разу не прибегло к чрезвычайным сборам налогов [10. С. 15]. Однако в начале 1660-х гг. серебряные и медные деньги обесценились, а цены выросли. «Великая нищета и гибель большая чинится хлебной цене и во всяких харчах дороговь великая», – жаловались царю челобитчики [14. С. 519]. Московское правительство с каждым годом отчетливее понимало, что стране угрожает системный кризис всей экономики.

В это же время русскую армию преследовали военные неудачи. Осенью 1661 г. в результате наступления польских войск были потеряны Гродно, Могилев и Вильно. Боевой дух солдат упал, а поскольку жалованье они получали обесценивающимися медными монетами, то многие русские и иноземные солдаты и офицеры бежали из армии. К концу 1661 – лету 1662 г. тяжелая экономическая ситуация привела к фактическому «распаду московского фронта на Украине» [10. С. 36]. Летом 1662 г. произошли восстания озлобленного населения в Москве («Медный бунт») и Башкирии. Царское правительство стало задумываться о завершении войны и осенью 1662 г. направило в Польшу делегацию для переговоров о мире. Страна отчаянно нуждалась в серебре, чтобы выйти из кризиса.

В конце мая 1662 г. царь Алексей Михайлович распорядился отправить посольство в Англию. Учитывая важность миссии, делегацию в Англию возглавили доверенные лица царя и его фаворитов – князь П.С. Прозоровский и дворянин И. А. Желябужский. Князь Петр Семенович Прозоровский (Большой) (1621-1670) принадлежал к высшей московской аристократии и имел немалый вес при дворе царя Алексея Михайловича. Члены семейства Прозоровских становились видными русскими военачальниками и дипломатами. Например, И.С. Прозоровский (родной брат П. С. Прозоровского) был главой русских делегаций при заключении Валиесарского перемирия 1658 г. и Кардисского мира 1661 г. со Швецией. В придворной борьбе 1640-1650-х гг. между кланами Б.И. Морозова и Я. К. Черкасского Прозоровские смогли сохранить нейтралитет, породнившись с представителями обеих враждующих сторон и заработав авторитет среди них. Таким образом, фигура князя П. С. Прозоровского в роли главы русской делегации была удобна всем политическим группам царского двора, и к тому же он был очень знатным послом, который мог достойно представить Россию при английском дворе.

На этот пост он попал благодаря протекции английского агента Дж. Гебдона, который рекомендовал князя в письме Ю.И. Ромодановскому: «Милость, государь, у тебя я прошю, доспей то, чтоб будет государь изволит послать, чтоб человека такова послать… как князь Петру Семеновичю Прозоровскому. Чай то, что наперед сего боярского роду не бывало» [3. С. 24]. Предложение англичанина было поддержано.

Однако князь П. С. Прозоровский не был реальным руководителем делегации. Человеком, которому предстояло вести переговоры и получить заветное серебро, был дворянин Иван Афанасьевич Желябужский (1638-1709). К 1662 г. он уже имел опыт дипломатической службы и являлся доверенным лицом главы Посольского приказа А.И. Иванова [15. С. 75]. «Желябужский не глуп и с верным суждением», -охарактеризовал русского дворянина австрийский посол А. Мейерберг, которого тот сопровождал в Москву за год до поездки в Англию. А. Мейерберг также писал: «Он (И.А. Желябужский. – А.К.) получил придворную должность благодаря покровительству Канцлера (А.И. Иванова. – А.К.), и. часто ходили попеременно от одного к другому гонцы» [Там же]. Главную роль И. А. Желябужского в посольском тандеме отмечал и С.М. Соловьев: «.не Прозоровскому, а Желябужскому поручено было снестись с герцогом курляндским насчет мореплавания; не Прозоровскому, а Желябужскому поручено было занять у английских купцов 31 000 ефимков» [16. С. 511-512]. Более того, именно И.А. Желябужскому предстояло продолжить поиски серебра за границей, отправившись по окончании миссии в Англии в итальянские государства.

Особую роль И.А. Желябужского в посольстве отмечает тот факт, что его сопровождающим в поездке было доверенное лицо русского монарха – подьячий Приказа тайных дел Юрий Никифоров. Это дает основание отечественному историку Б. Н. Флоре утверждать, что «поручения, данные И. А. Желябужскому, исходили прямо от Алексея Михайловича» [17. С. 95].

Секретарем посольства руководитель делегации назначил дьяка И. С. Давыдова, который, хотя и служил в 1662 г. в Разбойном приказе, вместе с И. А. Желябужским обеспечивал сопровождение до Москвы австрийского посла А. Мейерберга за год до поездки в Англию [18. С. 140]. В качестве переводчика в состав русского посольства вошел шотландский полковник Эндрю Форрет, который незадолго до путешествия вернулся в Москву из польского плена.

Поскольку русское посольство по масштабности не должно было уступать описанным Дж. Гебдоном испанскому или французскому, в его состав включили более ста человек: дворян, священников, солдат, слуг и т. п. По свидетельствам венецианского посланника в Лондоне Франческо Джаварины и известного английского придворного мемуариста Джона Ивлина, в посольстве было 165 человек [19. Р. 367]. В дар английскому королю царь пожаловал меха, шубы, восточные ткани, скаковых лошадей, различных птиц и экзотических животных (вроде нескольких верблюдов), моржовую кость. Интересно, что под видом подарка в Англию русская делегация везла 10 тысяч пудов пеньки, которая на самом деле предназначалась для продажи [1. С. 13]. Согласно дипломатической традиции того времени в Лондон был отправлен гонец Иван Богин, который предупредил власти Англии о приезде крупной московской делегации. Для того чтобы вместить всех участников посольства с их подарками, из Лондона в «польскую Ливонию», находящуюся в тот момент под властью Москвы, отправился 52-пушечный трехпалубный фрегат «Монк», который и доставил русскую делегацию на английскую землю.

Ожидая британский корабль в Риге, в сентябре 1662 г. И. А. Желябужский по заданию царя провел переговоры с курляндским канцлером М. Фелькерза-мом. Он интересовался возможностями участия России в атлантической торговле, поскольку в тот момент наша страна имела выход к Балтике. И. А. Желябужский спрашивал М. Фелькерзама о центрах покупки «пряных зелей», о торговле с Вест-Индией, где в то время у Курляндии была собственная колония, и возможности постройки в Курляндии русских торговых кораблей. Однако курляндский герцог Якоб не склонялся к сотрудничеству с Россией, и здесь миссия царского посланца потерпела неудачу [17. С. 93-94].

В октябре 1662 г. русское посольство прибыло в английский порт Грейвсенд. Из-за болезни П. С. Прозоровского делегация отправилась в Лондон лишь спустя почти месяц. Целый караван небольших торжественно украшенных судов двинулся в английскую столицу, куда вошел под приветственные залпы стоявших на рейде кораблей и восторженные крики толпы. Русское посольство высадилось на пристани возле дворца Сомерсет-Хауса, из окон которого делегацию московитов приветствовали английский король Карл II, молодая королева Катарина Браганза и королева-мать Генриетта-Мария.

Поскольку П. С. Прозоровский еще был болен, аудиенцию и переговоры пришлось отложить. Приветственная аудиенция русского посольства у короля Карла II Стюарта состоялась только 29 декабря 1662 г. Это событие нашло отражение в дневниковых записях придворных С. Пипса и Дж. Ивлина, а также в донесении венецианского посланника при английском дворе Ф. Джаварины [19. Р. 340; 20]. Все три автора отмечали роскошь одежды членов посольства и богатство привезенных подарков.

Торжественный въезд русского посольства в Лондон хорошо описал известный английский мемуарист Сэмюэл Пипс. Он сообщал, что в честь этого события «по улицам выстроили музыкантов, а также королевскую гвардию; собрались и зажиточные горожане в черных бархатных сюртуках и золотых цепях, тех самых, в которых приветствовали они возвращение государя. Сам посол сидел в карете, и его я не видал, зато видел свиту в длинных одеждах и меховых шапках – красивые, статные, у многих на вытянутой руке ястребы – в подарок нашему королю» [21. С. 29].

Примерно в это время был сделан знаменитый коллективный портрет кисти неизвестного итальянского художника, на котором изображены четверо основных участников посольства – П. С. Прозоровский, И.А. Желябужский, И.С. Давыдов и Э. Форрет. Это одно из немногих изображений московских дипломатов XVII в., сделанных европейским живописцем. Портрет был выкуплен два столетия спустя В. В. Кочубеем и доставлен в Россию.

Через две недели после торжественной аудиенции русские послы были снова приглашены к английскому монарху, чтобы на этот раз обсудить дела. Последовало несколько встреч с королем и представителями лондонского купечества, во время которых неоднократно поднимались вопросы возобновления англорусской торговли на прежних привилегированных условиях. Но русская делегация не была уполномочена решать этот вопрос. Однако И. А. Желябужский едва не вызвал скандал, заявив английским купцам в частной беседе, что «им прежних вольностей не видать» [1. С. 20]. Сообщение тут же было передано королю Карлу II, и монарх принял решение отправить в Россию посла для переговоров о возвращении торговых привилегий.

Главный вопрос переговоров, посвященный финансам, был решен лишь отчасти. В Российском государственном архиве древних актов хранится «Статейный тайный список бывших в Англии послов князя Петра Прозоровского и Ивана Желябужского с товарищи», который впервые ввел в научный оборот в 2003 г. исследователь Н. А. Лузанов. В этом документе подробно описаны все перипетии финансовых переговоров.

Русская делегация обратилась к английскому королю с просьбой «учинить вспоможение» царю Алексею Михайловичу и дать ему «взаймы ефимков 10 (тысяч. – А. К.) пуд» с обязательством погасить долг «товарами пенькою и поташем погодно как о том положено будет по договору» [22. С. 96]. Однако Карл II отказался, сославшись на отсутствие средств в казне. «Я вседушно бы рад помочь любительному моему брату, да мочи моей нет, потому что я на королевстве внове, ничем не завелся, казна моя в смутное время вся без остатку разорена, и ныне в большой скудости живу, а как Бог даст, на своих престолах укреплюсь и с казною сберусь, то буду рад и последнее делить с великим государем», – утверждал английский монарх [16. С. 512-513].

Карл II говорил правду. В начале 1660-х гг. экономика Англии переживала тяжелый кризис, являвшийся следствием гражданских войн и политики Протектората. В стране росли цены на зерно и продукты питания, облагались новыми налогами землевладельцы. Казна была пуста.

Несмотря на отказ в просьбе о займе, И. А. Желябужский поднял вопрос о выплате королем долга русскому царю. Карл II согласился выплатить указанную сумму, но лишь спустя несколько месяцев. К этому времени И. А. Желябужский и И. С. Давыдов уже отправились в Италию, и дальнейшие переговоры вел сам князь П.С. Прозоровский. В мае 1663 г. английское правительство предложило царскому посланнику погасить долг «шпанскими» (испанскими. – А.К.) ефимками, сославшись на то, что не обладает «любскими» деньгами в необходимой сумме. Получив отказ, англичане предложили возместить недостачу «аглинскими» ефимками, уверяя московита, что в английском фунте больше серебра, чем в любекском. Однако русский посол ссылался на то, что испанские и английские монеты «в Московском государстве не ходят», и требовал вернуть долг «любскими» деньгами [22. С. 96]. В результате он добился желаемого. В расписке, хранящейся в Национальном архиве Великобритании, князь П.С. Прозоровский подтверждал, что «казну сорок тысяч ефимков любских принял сполна» [23].

Данная расписка представляет несомненный интерес для исследователей, поскольку раскрывает особенности механизма финансирования внешнеполитической деятельности английской монархии в эпоху Реставрации. Текст документа составлен на одном листе на двух языках – английском и русском, и скреплен печатью, видимо, самого князя П. С. Прозоровского, поскольку он указывает в расписке, что «дал в том сие письмо за своею рукою и печатью» [7]. С обратной стороны документа стоят подписи лиц, которые предоставили русскому царю те самые 40 тысяч «любских» ефимков. Это Френсис Мейнелл, Эдвард Бэквелл, Роберт Дайнер, Френсис Парджитер, Джон Бойс, Джон Джордж, Джон Мэн и Роберт Блэйни.

Нам удалось установить отношение некоторых из них к выплате королевского долга. Прежде всего нужно отметить участие в деле Московской торговой компании. Ее купцом являлся Ф. Парджитер, о чем известно из дневников С. Пипса [21. С. 83]. Неизвестно, был ли членом компании Р. Блэйни, но достоверно известно, что он имел тесные контакты с губернатором Московской компании Дж. Джоллифом [24. Р. 127]. Среди подписавших расписку лиц был и королевский откупщик Дж. Бойс.

Однако наибольший интерес представляют подписи Э. Бэквелла, Ф. Мейнелла и того же Р. Блэйни. Во главе этой группы стоял Э. Бэквелл (1618-1683) -известный ювелир и глава финансового синдиката лондонского Сити. Его клиентами были торговцы и помещики, военные и юристы и, конечно, представители знати. Самыми известными клиентами Э. Бэк-велла являлись король Англии Карл II и близкие ему люди: принц Руперт, графиня Кастлмейн и даже принц Оранский. Финансирование внешнеполитической деятельности короля занимало важную часть бизнеса Э. Бэквелла. Так, именно он занимался продажей Дюнкерка (1662 г.) и организовал средства на ведение Третьей англо-голландской войны (16721674 гг.) [25]. Неудивительно, что и выплатой долга русскому царю занимались финансисты Сити, к которым принадлежали Р. Блэйни и лондонский олдермен Ф. Мейнелл, являвшиеся партнерами Э. Бэквелла. Вероятно, именно на них легла основная часть затрат.

В июле 1663 г., спустя девять месяцев пребывания в Англии, русское посольство наконец отправилось на родину. Долгое нахождение в стране и сложные переговоры привели к потере интереса английского монарха к московской делегации. Никаких торжественных проводов она не удостоилась.

Выплата королевского долга стала самым значительным достижением посольства П. С. Прозоровского и И. А. Желябужского в Англии. Занять дополнительные финансовые средства в этой стране русской делегации не удалось. Тем не менее московский посланник доставил в царскую казну 40 тысяч серебряных «любских» ефимков, так необходимых нашему государству в условиях кризиса. Поэтому нельзя согласиться с выводом А.Б. Соколова, что «главная задача посольства в Лондоне решена не была» [8. С. 121]. Расписка князя П.С. Прозоровского убедительно доказывает, что русские дипломаты успешно справились со своей миссией.


ЛИТЕРАТУРА

1. Лодыженский А. Посольство в Англию князя Прозоровскаго, дворянина Желябужскаго и дьяка Давыдова в 1662 году. Исторический очерк по документам Московскаго Главнаго Архива Министерства Иностранных дел. СПб. : Типография А.С. Суворина, 1880. 23 с.

2. The National Archives (далее TNA). State Papers (далее – SP) 102/49/39.

3. Гурлянд И.Я. Иван Гебдон, комиссариус и резидент. Ярославль, 1903.

4. TNA SP 102/49/39.

5. Гордон П. Дневник, 1659-1667. М. : Наука, 2003.

6. Бантыш-Каменский Н.Н. Обзор внешних сношений России (по 1800 год). М. : Тип. Э. Лисснера и Ю. Романа, 1894. Т. 1.

7. TNA SP 102/49/40.

8. Соколов А.Б. Навстречу друг другу. Россия и Англия в XVI-XVIII вв. Ярославль : Верхне-Волж. кн. изд-во, 1992.

9. Петрухинцев Н.Н. «Финансы войны» и офицерский корпус полков «нового строя» в военной реформе Алексея Михайловича (1663) // Quaestio Rossica. 2014. № 2.

10. Базилевич К.В. Денежная реформа Алексея Михайловича и восстание в Москве в 1662 г. М.; Л. : Изд-во Акад. наук СССР, 1936.

11. Голикова Н.Б. Привилегированные купеческие корпорации России XVI – первой четверти XVIII в. Т. 1. М. : Памятники исторической мысли, 1998.

12. Мельникова А.С. Очерки по истории русского денежного обращения XVI-XVII веков. М. : Стрелец, 2005.

13. Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV-XVIII вв. Игры обмена. М. : Весь мир, 2006. Т. 2.

14. Андреев И.Л. Алексей Михайлович. М. : Молодая гвардия, 2003.

15. Мейерберг А. Путешествие в Московию барона Августина Майерберга, члена императорского придворного совета и Горация Вильгельма Кальвуччи, кавалера и члена правительственного совета Нижней Австрии, послов августейшего римского императора Леопольда к царю и великому князю Алексею Михайловичу, в 1661 году, описанное самим бароном Майербергом. М. : Императорское общество истории и древностей Российских, 1874.

16. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1991. Т. 12.

17. Флоря Б.Н. Из истории экономической политики Русского государства во второй половине XVII века // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2010. № 4 (42).

18. Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. М. : Наука, 1975.

19. Francesco Giavarina, Venetian Resident in England, to the Doge and Senate, 19 January, 1663 // Calendar of State Papers Relating To English Affairs in the Archives of Venice. London, 1932. Vol. 33: 1661-1664. P. 226

20. Evelyn J. The Diary of John Evelyn. N.Y.; L. : M. Walter Dunne publisher, 1901. Vol. I.

21. Пипс С. Из дневников // Отечество карикатуры и пародии. Английская сатирическая проза XVIII века. М. : Новое литературное обозрение, 2009.

22. Лузанов Н.А. Тайная миссия посольства П.С. Прозоровского в Англию в 1662-1663 гг. // Научная конференция «Россия-Британия», 2003 : тез. докл. М., 2004.

23. TNA SP 102/49/40 и его копия – TNA SP 91/3/100 – 101.

24. De Krey G. London and the Restoration, 1659-1683. Cambridge : Cambridge University Press, 2008.

25. Naylor L., Jaggar, G. Backwell, Edward // The History of Parliament : The House of Commons, 1660-1690 / ed. B.D. Henning. L. : Boydell and

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *