К вопросу о пожизненном лишении свободы в Уложении 1649 года

Автор: Рожнов Артемий Анатольевич
Журнал: Общество и право. 2011

В уложении 1649 г. – крупнейшем памятнике права Московского Государства – тюремное заключение являлось довольно распространенным наказанием. Лишение свободы могло быть срочным и бессрочным. Минимальный срок заключения в тюрьме составлял три дня (X, 31), максимальный – четыре года (XXI, 10). В целом для Уложения было характерно преобладание небольших сроков лишения свободы, таких, как одна неделя (III, 7; X, 20, 105 и др.), две недели (III, 1; X, 92; XXV, 3), один месяц (I, 5, 7; X, 141; XXII, 11 и др.) и т. п. При бессрочном тюремном заключении осужденный помещался в тюрьму “до Государева указу” (X, 8, 9; XXI, 42-44 и др.) или “на сколько Государь укажет” (I, 9; X, 148, 186188 и др.).

Что касается пожизненного лишения свободы, то вопрос о том, предусматривалось ли оно Уложением, является весьма спорным, поскольку в тексте закона отсутствуют более или менее четкие указания на этот счет. Поэтому неудивительно, что как и во многих других подобных случаях, мнения исследователей, затрагивающих эту проблему в своих работах, разделились: одни считают, что Уложение регламентировало только срочное и бессрочное лишение свободы, а другие, и таковых большинство, полагают, что нормы Уложения также закрепляли пожизненное тюремное заключение. При этом, к сожалению, никаких аргументов в обоснование своих позиций ученые, как правило, не приводят, и либо ограничиваются констатацией того, что “в Уложении не встречается заключение на всю жизнь” [1], либо, напротив, безапелляционно заявляют, что пожизненное тюремное заключение было известно Уложению [2]. Попытаемся разобраться в этом непростом вопросе.

Из всех статей Уложения, в которых упоминается наказание в виде тюремного заключения, лишь в четырех случаях санкции соответствующих уголовно-правовых норм не содержат никаких оговорок о сроках лишения свободы, а просто обязывают “вкинути” или “посадити” преступника в тюрьму. Такие неопределенные в плане сроков тюремного заключения наказания назначаются Уложением за следующие три преступления:

  1. за самовольный отпуск сотенным головой ратных людей со службы (VII, 16);
  2. за бесчестье митрополита, архиепископа или епископа (Х, 30);
  3. за освобождение недельщиком задержанного татя или разбойника за взятку (XXI, 83).

Кроме того, конкретные сроки лишения свободы не обозначены в ст. 28 гл. XXI Уложения, согласно которой надлежало “вкинути в тюрьму” разбойника, который был “облихован” на обыске, но и при повторной пытке не признал своей вины.

Можно ли говорить о том, что во всех перечисленных случаях имеется в виду пожизненное лишение свободы? На наш взгляд, применительно к преступлениям, предусмотренным ст. 16 гл. VII, ст. 30 гл. Х и ст. 83 гл. XXI Уложения, ни о каком пожизненном тюремном заключении не может быть и речи. Такой вывод можно сделать на основе анализа наказаний, установленных Уложением за совершение сходных преступлений.

За самовольный отпуск боярином или воеводой служилых людей со службы предписывалось “чинити жестокое наказание, что Государь укажет” (VII, 11), то есть бить виновного кнутом. За подобные же действия, совершенные нижестоящим военачальником – сотенным головой, полага-лось более мягкое телесное наказание – битье батогами, которое дополнялось лишением свободы. Последнее же при этом никак не могло быть пожизненным, поскольку такое наказание, во-первых, было бы явно несоразмерным тяжести содеянного (а таких примеров в Уложении не наблюдается), а во-вторых, и это гораздо важнее, оно не отвечало бы интересам самого государства. Пожизненное лишение свободы в отношении военнослужащих, тем более лиц начальствующего состава, было бы в высшей степени непозволительной роскошью в условиях повышенной внешнеполитической активности Московского Государства в XVII в. и, как следствие, постоянной потребности военного руководства страны в людских ресурсах.

Сопоставление ст. 30 со ст. 28 и 31 гл. Х Уложения, регламентирующими наказания за оскорбление митрополита, архиепископа или епископа, также позволяет однозначно утверждать, что совершение данного преступления не могло караться пожизненным лишением свободы. Согласно ст. 28 гл. Х Уложения, оскорбивший митрополита, архиепископа или епископа боярин, окольничий или думный человек должен был заплатить обесчещенному штраф. Если оскорбление было нанесено тяглым посад-ским человеком, стрельцом, казаком, пушкарем или кем-либо иным, “какова чину ни буди” (кроме лиц, перечисленных в ст. 30 гл. Х, которые занимали более высокое социальное положение), то виновного надлежало бить батогами и посадить в тюрьму на 3-4 дня. За оскорбление Патриарха полагается битье кнутом и тоже непродолжительное – в течение 1 месяца -тюремное заключение (Х, 31). Учитывая столь краткие сроки лишения свободы, можно с полной уверенностью предположить, что и ст. 30 гл. Х Уложения не подразумевает длительных сроков заключения в тюрьме и уж тем более пожизненного лишения свободы. Скорее всего, срок тюремного заключения в ст. 30 гл. Х составляет от нескольких дней, что нам кажется наиболее вероятным, до нескольких недель.

Предусмотренные Уложением санкции за незаконное освобождение задержанного или находившегося под арестом преступника (XXI, 83, 84, 104; XXV, 18) в целом было единообразными и в качестве основных наказаний всегда предусматривали битье виновного должностного лица кнутом, а также возмещение им иска вместо отпущенного преступника (кроме ст. 18 гл. XXV). Дополнительными же наказаниями выступали отрешение от должности (XXI, 84; XXV, 18) и тюремное заключение (XXI, 83). Оче-видно, что как вспомогательное наказание, помещение недельщика в тюрьму было призвано лишь усилить карательно-исправительный эффект основных наказаний, предупредить повторение подобных противоправных действий в будущем, после выхода недельщика на свободу, а потому его заключение в тюрьме должно было носить исключительно временный (на наш взгляд, кратковременный) характер.

Таким образом, во всех вышеуказанных случаях тюремное заключение без определения его конкретных сроков, думается, вполне может быть приравнено к бессрочному лишению свободы, которое фактически, на практике означало помещение правонарушителя в тюрьму на очень непро-должительное время.

Единственной статьей Уложения, которая действительно могла предусматривать пожизненное лишение свободы, является ст. 28 гл. XXI. Именно на нее ссылаются ученые, которые считают, что Уложению были известны не только срочное и бессрочное, но и пожизненное тюремное за-ключение. Наиболее подробно данную точку зрения обосновывает Н. Д. Сергеевский. По его словам, “из смысла 28 статьи XXI главы и из сопоставления ея с другими статьями ясно следует, что лицо, котораго “поима-ют в разбое”, но которое с двух пыток не сознается, а в обыску многие лю-ди про него скажут, что знают его “разбоем и иными лихими делы”, подлежит заключению в тюрьму по смерть, а именно: как несознавшийся с пытки в разбое, такой обвиняемый не может подлежать ординарному нака-занию за разбой, по статьям 16 и 17 главы XXI; как облихованный на обы-ске, он не может быть отдан на поруки -следовательно должен остаться в тюрьме до смерти. Такой порядок является ничем иным, как продолжени-ем порядка, существовавшаго еще в Судебнике 1550 года, и совершенно ясно выраженнаго в боярском приговоре, данном в Разбойный приказ при царе Федоре Ивановиче:

“таким людем, которые на себя в разбое с пыток не говорили, и тем людем сидети в тюрьме до смерти, а смертью их не казнити”” [3]. Приведенные аргументы повторяют в своих работах и некоторые другие исследователи [4].

Несмотря на то, что доводы Н. Д. Сергеевского выглядят довольно убедительно, мы все же склонны настаивать на том, что ст. 28 гл. XXI Уложения подразумевает не пожизненное, а бессрочное лишение свободы. Наше мнение основывается на сопоставлении формулировок ст. 28 гл. XXI Уложения и соответствующих статей других нормативных правовых актов, закрепляющих пожизненное лишение свободы. Во всех этих законах четко говорится о помещении татя или разбойника в тюрьму “до смерти” или “на смерть”. В статье же 28 гл. XXI Уложения такое принципиально важное указание почему-то отсутствует. Молчание разработчиков Уложения относительно пожизненного лишения свободы нам кажется вовсе не случайным, а наоборот, можно сказать, даже знаковым. На наш взгляд, оно свидетельствует о произошедшем в середине XVII в., если не раньше, отказе от пожизненного тюремного заключения и его замене на бессрочное лишение свободы. Данное предположение базируется на двух обстоятельствах.

Во-первых, если бы законодатель по-прежнему рассматривал пожизненное лишение свободы как неотъемлемый элемент системы наказаний, он наверняка бы упомянул его в основополагающем нормативном правовом акте, вобравшем в себя и отразившем все основные юридические воззрения своей эпохи. Ведь неспроста в Уложении можно встретить почти все наказания, которые были известны русскому праву как в доуложенный период, начиная с Судебника 1550 г., так и после издания Уложения. Применительно же к нормам гл. XXI Уложения это тем более вероятно, по-скольку она опиралась прежде всего на положения Второй Уставной книги Разбойного приказа. Непосредственными же источниками ст. 28 гл. XXI Уложения выступали ст. 9 Второй Уставной книги Разбойного приказа 1616/17 г. и ст. 52 и 56 Судебника 1550 г., в которых как раз и предусматривалось пожизненное лишение свободы. Пользуясь этими памятниками права при подготовке законопроекта, составители Уложения, естественно, не могли пройти мимо данного наказания, а следовательно, его невключение в текст закона было вполне осознанным шагом.

Не только в гл. XXI, но и ни в одной другой норме Уложения пожизненного лишения свободы также нет, хотя при желании законодатель, конечно же, мог бы его ввести.

Во-вторых, об отмене пожизненного лишения свободы говорит тот факт, что его не знает и законодательство второй половины XVII в. Ни татьба, ни разбой, ни фальшивомонетничество, ни другие преступления пожизненным тюремным заключением не караются. В ст. 24 Новоуказных статей о татебных, разбойных и убийственных делах от 22 января 1669 г. [5], описывающей ту же самую ситуацию, что и ст. 28 гл. XXI Уложения, в отличие от ее предшественницы тюремное заключение вообще отсутствует. Нет этого наказания и в ст. 8-10 Новоуказных статей, устанавливающих ответственность за первую и последующие татьбы, и в Указе от 18 сентября 1661 г. о наказании за фальшивомонетничество и связанные с ним преступления [6]. Таким образом, избирая наказания для воров, разбойников и фальшивомонетчиков, законодатель не стал прибегать не только к пожизненному, но даже к другим видам тюремного заключения.

Наконец, еще одним аргументом в пользу гипотезы об отмене пожизненного лишения свободы является то, что о нем ничего не пишет в своем сочинении о России в царствование Алексея Михайловича несомненный знаток русских юридических порядков того времени -беглый подьячий Посольского приказа Котошихин [7].

Чем же был вызван отказ от пожизненного лишения свободы? По мнению Н. Шалфеева, которое мы разделяем, он был продиктован экономическими соображениями [8], а именно неоправданной дороговизной данного наказания. Практика его применения показала, что пожизненное содержание преступников в тюрьме является крайне обременительным для налогоплательщиков и казны. Государство же, испытывая постоянный дефицит финансовых средств для решения насущных внутри- и внешнеполитических задач, не могло позволить себе тратить деньги на исполнение наказания, которое могло быть заменено на другие, “более простые и дешевые” [9]. Таковыми являлись болезненные наказания, членовредительство и ссылка. Если в середине XVI в., когда наказание в виде тюремного заключения, в том числе “до смерти”, впервые было законодательно закреплено, пожизненному лишению свободы, пожалуй, действительно не было подходящей альтернативы, кроме смертной казни, поскольку телесные наказания еще не получили широкого распространения, а ссылка вообще не применялась, то в XVII в. ситуация кардинально изменилась. Вероятно, доказав свою эффективность с точки зрения достижения целей наказания, а также свою экономическую выгодность, телесные наказания и ссылка прочно вошли в карательную практику XVII в. (а ссылка к тому же выполняла важную колонизационную функцию) и, по всей видимости, стали восприниматься в качестве адекватной замены пожизненному тюремному заключению. Поэтому сначала, в ст. 28 гл. XXI Уложения, на смену пожизненному лишению свободы пришло тюремное заключение без определения сроков, которое, по сути, предполагало нахождение разбойника в тюрьме, “на сколько Государь укажет” (возможно, в течение нескольких лет), а затем, в Новоуказных статьях, и от этой разновидности тюремного заключения отказались в пользу телесных наказаний и ссылки.

Таким образом, с учетом вышеизложенного можно сделать вывод о том, что наказание в виде пожизненного лишения свободы Уложением 1649 г. не предусматривалось.


1. Линовский В. Исследование начал уголовного права, изложенных в Уложении Царя Алексея Михайловича. Одесса, 1847. С. 105.

2. См., например: Маньков А. Г. Уложение 1649 года – кодекс феодального права России. М., 2003. С. 308; История отечественного государства и права: курс лекций /под ред. Ю. М. Понихидина. М., 2009. С. 85.

3. Сергеевский Н. Д. Наказание в русском праве XVII века. СПб., 1887. С. 177-178.

4. См., например: Соборное уложение 1649 года: Текст. Комментарии. Л., 1987. С. 364-365; Желоков Н. В. Пожизненное лишение свободы в системе наказаний УК РФ и его назначение : дисс. … канд. юрид. наук. Саратов, 2007. С. 15.

5. Памятники русского права. М., 1963. Вып. 7. С. 396-434.

6. Акты исторические, собранные и изданные Археографическою Комиссиею. СПб., 1842. Т. 4. № 158.

7. Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича // Московия и Европа / Г. К. Котошихин. П. Гордон. Я. Стрейс. Царь Алексей Михайлович. М., 2000.

8. Шалфеев Н. Об Уставной книге Разбойного приказа. СПб., 1868. С. 69.

9. Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. М., 2005. С. 421.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *