К истории кабаков и кружечных дворов в Казанской земле во второй половине XVI-XVII вв

Автор: Димитриев Василий Димитриевич, Чибис Александр Алексеевич
Журнал: Вестник Чувашского университета. 2005

Вопрос о «питейном деле», питейных (кабацких) доходах русских князей, вельмож и княжеств Руси, с середины XVI в. – Российского государства, князей и бояр, дворян, купцов, в XIX в. – и капиталистов, о разорении и заболевании от пьянства людей низших слоев населения и их моральном разложении давно волновали лучшие умы российского общества. Как установлено, производство и реализация спиртных напитков дают 12-кратную прибыль. Русские князья еще с X-XI вв. пытались установить монополию на реализацию спиртных напитков и ограничивать их производство частными лицами. Иван IV, заменив в середине XVI в. корчмы кабаками, ввел почти повсеместно государственные кабаки, разрешая лишь отдельным высокопоставленным князьям и боярам содержать частные кабаки, усилил преследование корчемства – незаконного изготовления спиртных напитков. Кабацкая пошлина -косвенный налог – стала одной из важнейших статей пополнения государственной казны. Царское правительство во второй половине XVI – первой половине XVII вв. сохранило в Казанской земле – на территории бывшего Казанского ханства – систему пожалования кабаками (постоялыми дворами) местных, национальных феодалов, широко распространяя в ней и российскую систему кабаков. В данном вопросе под системой подразумеваем форму, способ устройства и организации кабаков. В 1652 г. царское правительство заменило кабаки кружечными дворами и окончательно запретило реализацию спиртных напитков частными лицами. Государственная монополия на реализацию спиртных напитков сохранялась в России и в XVIII, и в XIX – начале ХХ вв. Император Николай II в конце 1890-х годов ввел государственную монополию на производство спирто-водочной продукции. В большинстве стран мира реализация спиртных напитков, в ряде стран и их производство с давних времен являются монопольным правом государства и служат важнейшей статьей пополнения государственного бюджета. В СССР производство и реализация спиртных напитков находились в ведении государства и пополняли 30-32% государственного бюджета. С 1992 г. в Российской Федерации и производство, и реализация спиртных напитков переданы частным юридическим и физическим лицам, и пополняют лишь 2% государственного бюджета. В последние годы в России пьянство низших слоев населения получило широкое распространение, что оказало значительное влияние на его материальное положение и состояние здоровья. В том, что в Российской Федерации население ежегодно сокращается на один миллион человек, не последней причиной служит и алкоголизм.

По истории питейных заведений в России опубликовано немало научных статей. В 1992 г. переиздана книга историка народнического направления И.Г. Прыжова (1827-1885) «История кабаков в России», впервые выпущенная в свет в 1868 г. Автор объективно изложил историю общественных питейных домов – корчем, кабаков, кружечных дворов – на Руси с X в. – до середины XIX столетия, взимания князьями дани и податей с корчем, с середины XVI в. – пошлины (сборов) с кабаков и кружечных дворов в царскую казну, разорения, заболевания и морального разложения посетителей этих заведений. В книге есть и глава IX – Инородцы, но в ней сообщается лишь о кабаках в Сибири – в Верхотурье и Тобольске (есть указание, что в 70-х годах XVII в. в Верхотурье присылали кабацких голов из Чебоксар и Казани). Однако в ней отсутствуют сведения о кабаках в Казанском ханстве и Казанской земле второй половины XVI – первой половины XVII вв. [1]. О российской системе кабаков ценный труд опубликован И.И. Дитятиным в 1883 г. [2]. Одним из лучших исследований истории российских казенных кабаков и кружечных дворов в Поволжье XVII в. является статья М.И. Смирнова, написанная по архивным материалам Нижегородского и Курмышского уездов и опубликованная в 1913 г. [3].

Специального исследования о казанской и российской системах кабаков в Казанской земле второй половины XVI-XVII вв. не имеется. Да и в литературе об истории Казанской земли – по истории Татарстана, южной Удмуртии, Марийского и Чувашского краев указанного периода редки сведения о кабаках и кружечных дворах. Очевидна научная и нынешняя политическая актуальность исследования данного вопроса. Учитывая полную новизну цели исследования казанской системы кабаков и неразработанность вопроса о российской системе кабаков в Казанской земле, мы решили провести сугубо фактологическое изучение темы, с приведением всех ставших известных нам фактов, часто цитируя документы, и их обобщение аргументированными фактами выводами.

Касаясь проникновения слова кабак в русский язык, М.И. Смирнов указывал, что кабак – татарское слово, обозначавшее «постоялый двор», что Иван IV после Казанского похода вначале учредил в Москве кабак для представителей высшего общества, затем во всей России запретил прежние питейные заведения – корчмы и ввел казенные кабаки, доходы от которых поступали в государственную казну [4]. Немецкий автор этимологического словаря русского языка М. Фасмер приводит разные версии объяснения этимологии слова кабак. Он указывает, что кабак (кабачок) в турецком, татарском, чагатайском языках – вид тыквы. «Сомнительно, – пишет он, – произведение слова кабак из чувашского хубах – то же, якобы родственного тюркотатарского кабак «тыква» («тыквенная бутылка», откуда кабак…)». В болгарском, карачаевском языках кабак – «село, поселение». В осетинском (североиранском) языке кабак – «веха, шест с дощечкой», в персидском хабак -«(камышовый) плетень, загон». В украинский, белорусский, польский, чешский языки слово кабак пришло из русского. Некоторые лингвисты считали русское кабак заимствованным из южно-немецкого диалектного слова каЬаске, каЬаск «ветхий дом, хибара». Но другие лингвисты утверждали, что это немецкое слово заимствовано из русского языка. М. Фармер уверен, что не может быть источником слова кабак в русском языке cabaret – «трактир» [5]. Мы же не можем сомневаться в том, что слово кабак заимствовано русским языком сразу же после присоединения Казанского ханства к Российскому государству из татарского языка, где слово кабак (чув. хупах) употреблялось в значении «постоялый двор».

Левобережная сторона Казанского ханства делилась на Алацкую, Арскую, Галицкую, Ногайскую, Чувашскую даруги – административнофискальные округа. После присоединения территории ханства к России даруги Казанского уезда были названы дорогами (с XVII в. Чувашскую дорогу стали называть Зюрейской). От Казани по середине дорог были проложены сухопутные дороги, которые также носили название административнотерриториальной единицы. Но были и дороги, не совпадающие с названиями округов (например, Уржумская, Лаишевская дороги).

В статье авторы намерены рассматривать вначале применение царским правительством в Казанской земле казанской (бывшей – ханской) системы пожалований кабаками представителей татарской и чувашской феодальной прослойки, затем – введенной Иваном IV российской системы казенных кабаков и кружечных дворов во второй половине XVI-XVII вв.

1. О казанской системе кабаков в Казанской земле второй половины XVI – первой половины XVII вв.

Сохранившиеся сведения позволяют считать, что в Казанском ханстве кабаком назывался постоялый двор со спальными покоями и харчевней (столовой), что кабак выступал не как чисто питейное заведение. В исламских государствах употребление спиртных напитков строго ограничивалось. Это, вероятно, было характерно и для Казанского ханства. По свидетельству русских летописей, в Казани были «царевы (т.е. ханские) корчемницы» (здесь употреблено русское слово корчма, корчемница). В 1508 г., указывает источник, вблизи Казани на Арском поле в «царевах корчемницах … пьюще и веселящися» ханские вельможи и весь «достальной мир» [6]. Весной 1545 г. «въеводы великаго князя князь Семенъ [Ивановичь Пунковъ] съ товарищи, пришедъ къ городу Казани, людей Казаньскыхъ многихъ побили и кабакы царевы (т.е. ханские. -Авт.) пожьгли» [7]. Изучение казанской системы кабаков в Казанской земле второй половины XVI – первой половине XVII вв. позволяет нам получить представление и о системе кабаков в Казанском ханстве.

В. Д. Димитриевым выяснено, что во второй половине XVI-XVII вв. социально-экономический и политический строй казанской земли представлял собой синтез строев Казанского ханства и Российского государства, что нивелировка строев была проведена Петром I в первой четвери XVIII в. В указанный период от Казанского ханства сохранились: ясачная система рентноналогового обложения непосредственных производителей, ясачное землевладение, военная служба ясачных людей, только служилое положение татар, землевладение татарских ясакодержателей в виде уже поместного, изредка и

вотчинного землевладения, землевладение чувашских тарханов, чувашских, марийских, удмуртских сотников, пятидесятников, десятников и служилых людей, бортные ухожаи нерусских людей на вотчинном праве – до начала XVIII в.; волостные, сотенные и пятидесятинные сотники в управлении соответствующими административными единицами, многие единицы административно-территориального деления ханского времени – до 1780-1781 гг., волости, сотни и пятидесятни – до 1797 г. [8].

Источники позволяют заключить, что в Казанской земле во второй половине XVI – первой половине XVII вв. царское правительство сохранило прежние, ханского времени, кабаки – постоялые дворы.

Можно предположить, что с 1552 г. лояльные к Москве татарские князья, огланы и мурзы сохранили пожалованные им ханами кабаки. В Казанской писцовой книге 1565-1568 гг. описаны лишь плодородные церковномонастырские и поместные земли русских дворян. В изданной с сокращениями книге есть лишь одно указание: «Л.113: Отделено место под церковь Егорья Страстотерпца Христова на кабацкой земле Арыкова на речке на Кайне на погосте». По-видимому, кабак на этой земле во времена ханства был пожалован татарскому феодалу (мурзе?) Арыку. Его не стало, и его земля стала, как указано в источнике, поместной землей русских «детей боярских казанских старых жильцов» [9].

Несколько сохранившихся документов содержат сведения о порядке и обстоятельствах пожалованиями кабаками.

В 1602/03 г. ясачные чуваши Чебоксарского уезда во главе с сельским старостой Теньсеитом задумали восставать: «хотели государю изменить, руских людей (под «рускими людьми» следует понимать воевод, дворян, детей боярских, приказных служителей. – Авт.) побивать». Однако в их среде нашелся предатель – богатый человек Еникей из дер. Яндобы Юмачевской волости (позднее, в 1616 г., эта волость была переведена из Чебоксарского уезда в Курмышский. – Авт. ). О подготовке восстания Еникей донес чебоксарскому воеводе Григорию Пушкину, и оно было подавлено в зародыше. За предательство Еникей был пожалован в служилые тарханы, получил в награду большое поместье – пашню и сенокосы «в диком поле» «за старою Цывильскою засекою» по реке Буле, речкам Ихнирее и Шороуте, мельницу на речке Шоре и кабак на Большой Казанской дороге между Свияжском и Чебоксарами [10].

Свияжский служилый татарин Терегул Агинев подал царю Михаилу Федоровичу через некоторое время после его избрания недатированную челобитную, в которой он писал: «Служу я, холоп твои, всякие твои царские службы – немецкие и литовские, и низовые, и сибирские больши тритцети лет. И на многих боях тобе, государю, я, холоп твои, служа, бился явственно, и ни которая служба меня, холопа твоего, не миновала. Милосердыи государь царь . пожалуи меня, холопа твоего, за мои службишка своим царским пожалованием: в Свиязском уезде вверх Свеяги реки на речке Карланке на устье кабак поставить и перевозу через Свиягу реку и черес ту речку Карланку. А то, государь, оне стоят пусто ж, истари кабака и перевозу не бывало, и ныне лежат пусто ни за кем. И пожалуи мне свою государеву грамоту – на то место кабак поставить и перевоз учинить, чтоб я, холоп твои, вперед твоеи царской службы не отбыл. Царь, государь, смилуйся, пожалуй» [11].

Служилый новокрещен дер. Нурлатовы Свияжского уезда И.С. Каракашев в 1622 г. написал на имя царя челобитную, в которой писал: «Было, государь, за мною … твое царское жалованье: кабак стариннои отца моего Семена на речке Аре по Нурлатовскои дороге. И на том, государь, кабаке питья держати без твоего государева указу не смею, стоит тот мои кабак пуст третеи год. И ныне, государь, подле того моего кабака поставлен кабак оброчнои … Пожалуй меня, холопа своего, освободи, государь, мне на том кабаке питье держать на продажу по-прежнему». 15 октября 1622 г. свияжский воевода И.М. Бутурлин на обороте челобитной записал свое решение: «По государеву … указу свияжскому новокрещену … Ивану Каракашеву велети ему на реке на Аре по Нурлатовскои дороге по прежним государевым грамотам кабак поставити. А на том кабаке питье ему держати мед и пиво, а вина ему на том кабаке отнюдь не держати» и печать свою приложил [12].

7 июня 1623 г. казанский воевода Н.И. Одоевский «с товарыщи» выдал служилому татарину Емею Хозяшеву ввозную грамоту на кабак и перевоз через реку Каму ввиду того, что в 1620/21 г. «в государеве цареве и великого князя Михаила Федоровича всеа Руси грамоте писано в Казань к боярину и воеводам» князю Б. М. Лыкову «с товарыщи»: «бил челом государю он, Емеи, а сказал, государево де жалованье за ним в Казанском уезде на реке на Каме под Вяцким устьем – перевоз да кабак. И на тот де его перевез и на кабак ныне дороги нет, заросла дорога лесом. И государю б ево пожаловати: велети ему тот свои кабак и перевоз перевести вниз по Каме реке, пониже того места версты (в версте XVII в. 1080 м. – Авт.) з две, против Юкалинского устья. И то де место от Казани верст с полтораста, а лежит впусте давно. И государевых кабаков и откупных перевозов тут нигде блиско нет». Далее в государевой грамоте предлагалось провести сыск указанной под кабак местности, определить, что это место «не поместная и не ясачная и не чювашская и не черемиская земля, и спору ни с кем не будет, и государевых кабаков и откупных перевозов будет блиско тут нет, и Емею прежнеи свои кабак и перевоз ис-под Вяцкого устья перевести велено».

На сыске один новокрещен по крестному целованию, 21 чуваш по своей вере по шерти сказали, что земля «не помесная и не чювашская, и не череми-ская, и государевых кабаков и откупных перевозов блиско того места нет», что ниже Юкалинского устья в 10 верстах у Ротминского устья перевоз есть, но весною, в полую вешнюю воду, удобнее переправляться через Каму против Юкалинского устья.

Казанские воеводы выяснили, что при разборе (переучете служилых людей) в десятне 1621/22 г. «за Емеем Хозяшевым написано два кабака». Еще в 1615/16 г. казанские воеводы по государевой грамоте дали Е. Хозяшеву ввозную грамоту за государевой печатью, отвели ему место под кабак и перевоз по реке Вятке Мулкась устье, ниже Ошминского устья. Но это место, как оказалось, принадлежало селу Мамадыш Свияжского Богородицкого монастыря. И.Н. Одоевский и другие казанские воеводы «велели» Е. Хозяшеву «держать перевоз в Казанском уезде через Каму реку, от Казани за полтораста верст. Да на том же месте велели держати ему кабак летом, а зимою держать кабак в своем поместье . А перевозити ему на том перевозе всяких проезжих людей с проезжими грамотами за государевою печатью царства Казанского и с подписными челобитными за дьячьими приписми. А перевозу имати: в полую воду и в заморозы – с человека по полуторе денге, а с лошеди по три денги, а в межень лета – с человека по полуденге, а с лошеди по денге . Да и того ему, Емею, велети беречи, чтоб проезжие руские люди и татаровя, и чюваша, и черемиса заповедных товаров: пансыреи, и шоломов, и копеи, и сабель, и стрелных железец, и олова, и селитры, и пороху, и свинцу – никакими мерами не провозили [13]. А на кабаке держать ему питье – пиво да мед, а вина не держать ни которыми делы. И питухом зернью не играти и воровством никаким не воровати. И татем и розбоиником, и иным никаким воровским людем на кабак приезду не быти, и блядни не держати, и розбоиные и татиные рухляди ни у каких людеи под заклад не имати. А учнут у Емея на кабаке вино и блядню держать, и учнут на кабаке зернью играть и татем и розбоиником и иным каким лихим людем приезд будет, или татиную, розбоиную рухлядь учнут под заклад имать, или иное какое воровство у него на кабаке объявитца, а на перевозе будет руские люди и татаровя, и чюваша, и черемиса заповеднои товар повезут, и на том его, Емееве, перевозе не уберегут, и ему, Емею, от государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии за то быти в великои опале и в казни (слово казнь означало наказание. – Авт.), а тот кабак и перевоз велят взяти на государя». К грамоте была приложена воеводой И.Н. Одоевским печать Царства Казанского [14].

Следует сказать, что Емей Хозяшев, умерший в 1633/34 г. на государевой службе под Смоленском, в 1615-1616 гг. участвовал в подавлении восстания ясачных людей Среднего Поволжья и Приуралья, в 1616 г. поймал и привел в Казань татарского князя Еналея Шугурова, примкнувшего к восставшим и руководившего ими. За это вотчина и поместье Е. Шугурова были переданы тогда Емею Хозяшеву, за эту заслугу его, разумеется, и пожаловали двумя кабаками [15].

Воеводой Свияжского уезда Ф.И. Квашниным и дьяком В. Атарским была получена грамота из Приказа Казанского дворца от 20 июля 1639 г. В ней указывалось: свияжские служилые татары (вероятно, они были служилыми чувашами, но в то время их называли служилыми татарами) Обраш Алтышев и Нечай Терегулов заявляют, что, согласно законам, каждому из них положено по 170 четей (четвертей), или по 255 десятин (далее – дес., в 1 дес. – в XVI-XVII вв. 11197,44 кв.м) поместного оклада, но пока у О. Алтышева в Курмышском и Свияжском уездах 81 четь с осьминою и получетвериком (122,32 дес.), у Н. Терегулова в Свияжском уезде – 10 четей (15 дес.), а в Свияжском уезде под дер. Абызово (ныне село в Вурнарском районе Чувашской Республики) имеется «порозжая земля вверх речки Сунар с полянками да низ речки Сунар по правой стороне – 7,5 дес., с сенными покосами и со всеми угодьями. «Да в том же угодье, – заявляли челобитчики, – кабачишко, мед держали, а владел де тем кабачишком Терегул Агнеев (отец Н. Терегулова. – Авт.), а дан был ему тот кабачишко в помесье, а ныне де тот кабачишко стоит пуст, а порозжею землею, пятью четьми (т.е. 7,5 дес. – Авт.) владеет абызовская черемиса (в то время чиновники чувашей правобережья Волги ошибочно называли черемисой. – Авт.) безъясашно и безоброшно. И нам бы их пожаловати: велети им тою порозжую землю пять чети да кабачишко за три чети (за 4,5 дес. – Авт.) дати в помесье». В грамоте же указывалось, что в денежном столе в копии Свияжской приходной книг 1636/37 г. написано, что у Кочака Бахтугулева «с товарыщи» из дер. Абызовы Свияжского уезда «с пашни и с сенных покосов и с кабаков оброку -два рубли дватцеть пять алтын две деньги» (т.е. 2 руб. 76 коп. В рубле XVII в. 200 денег, в алтыне 6 денег; в рубле 33 алтына 2 деньги. В начале XVIII в. алтын и деньга отменены, введена копейка, равная двум деньгам.- Авт.). Предлагалось произвести сыск с участием сторонних людей. «Да будет в сыску скажут, что та порозжая земля – не ясашная и не оброчная, и в помесье никому не отдана, и в помесье дать доведетца, и вы б тое порозжую землю вверх и на низ речки Сунаря с полянками, а в ней пашни – пять чети в поле, а в дву по тому ж (7,5 дес. – Авт.), с сенными покосы и со всеми угодьи, да в том же угодье кабачишко за три чети (4,5 дес. – Авт.), велели отделити Абрашку Алтышеву х курмышскому да к свияжскому ево помесью к 81 чети с осминою и с получетвериком, Нечаику Терегулову – к свияжскому ево помесью к 10 четям в их оклады по 170 чети человеку. А на том кабачишке велели ему держать мед». О пожалованной земле написать в «оддельные книги». Обыск и отдельные книги велено прислать в Приказ Казанского дворца боярину князю Б.М. Лыкову и дьякам Ф. Панову и С. Матвееву [16].

В государевой грамоте за печатью Царства Казанского от 16 июля 1653 г., выданной казанскими воеводами Н.И. Одоевским и Б.М. Троекуровым, дьяками Д. Протопоповым и И. Патрикеевым служилым татарам Абремку, Абдалафорку и Ахмаметку Москововым детям Хозяшева, со ссылками на грамоты 1624, 1627, 1628, 1634, 1641, 1643, 1644, 1645, 1651 гг., переданы владения их отца Москова Хозяшева сына Сююндюкова: до тысячи десятин поместной земли (пашни и сенокоса) в дер. Бимер-Тавелеве и дер. Меньшей Сие Казанского уезда, леса, бортные ухожаи, рыбные ловли, мельницы и кабаки в разных местах. В челобитной сыновей Москова 1652 г. указывалось, между прочим, и о кабаках: «отцу ж де их даны . кабаки на Тавгильдинской пустоши подле Иги речки, а велено на том кабаке мед и пиво держать зимою, да кабак в лето по Арской дороге на речке Куркачик . И на кабаки отцу их ввозныя грамоты даны, и отца их не стало». В грамоте, данной 26 ноября 1634 г., «написано: велено Москову поставить кабак в зиму на Тавгильдинской пустоши подле Иги речки, а в лето в другом месте на своем жилом поместье, у деревни в Тавелинском поле, от Казани 40 верст, а перенести ему те кабаки велено, кабак, что стоял по Лаишевской дороге от Казани 30 верст, другой, что стоял на Абашской дороге против Еналеева и Исенеева кабака, а держати ему велено на тех кабаках

мед и пиво на одном в зиму, а на другом в лето, а вина держати не велено никакими мерами. Да в грамоте ж, какова дана в 1641 году апреля в 20 день, написано: велено ему, Москову, поставить кабак по Арской дороге на речке на Куркачике вместо кабака, что велено поставить в 1627 году по Арской же дороге на речке на Аахте вместо кабака, что дано было отцу ево, Московову, Хозяшу Сююндюкову в . году за Сибирскую службу под кабак порозжее место на Каме реке на Анаташе, от Казани 120 верст, а велено ему на том кабаке держать мед да пиво, а вина держать ему никоими мерами не велено». Всего за М. Хозяшевым к 1652 г. числилось три кабака. По приговору казанских воевод и дьяков было решено передать все владения М. Хозяшева его трем сыновьям «до тех мест, пока места за ними те поместья и вотчины (бортные ухожаи. – Авт.) и сенные покосы опишут и измеряют государевы большие писцы и мерщики и учинят за ними пашни и сенных покосов по государеву указу» [17].

Приведенные документы позволяют утверждать, что на территории бывшего Казанского ханства царское правительство в лице Приказа Казанского дворца и его местные органы власти – Казанская приказная палата (два-три воеводы, дьяки), Свияжская приказная изба (воевода, дьяк), Чебоксарская приказная изба (воевода, подьячий с приписью), другие уездные приказные избы оформляли, часто по челобитным нерусских служилых людей, грамоты о жаловании, наряду с поместьями и другими статьями дохода, кабаками в сельской местности, расположенными обычно на больших дорогах, в основном представлявшими собой, как и в Казанском ханстве, постоялый двор со спальными покоями и харчевней.

Все приведенные документы свидетельствуют, что в таких кабаках разрешалось продавать только пиво и мед (хмельной напиток из меда, наквашенный дрожжами). Кабаки, как и некоторые другие статьи дохода – бортные ухожаи, бобровые гоны, мельницы, перевозы, жаловались татарским и реже чувашским служилым людям за особые боевые заслуги и активное участие в подавлении народных выступлений. Можно было, как свидетельствует грамота Приказа Казанского дворца от 20 июля 1639 г., получить кабак и в счет нормы поместного оклада (в данном случае небольшой кабак приравняли к 4,5 дес. поместного оклада). Этот же документ, а также приводимые ниже документы свидетельствуют, что казенный сельский кабак мог отдаваться на оброк ясачным и некоторым служилым людям (наверное, не имевшим особых заслуг). Таких фактов было мало. При жаловании или передаче кабака по наследству проводился обстоятельный сыск с участием сторонних людей и документальное подтверждение владельческих прав кабакодержателя.

Жалованные грамоты строго регламентировали содержание кабака его владельцем: как свидетельствует ввозная грамота на кабак от 7 июля 1623 г., в кабаке казанской системы категорически запрещалось продавать хлебное вино, которое имели право продавать только казенные кабаки российской системы; посетителям кабака («питухам») не разрешалось играть в азартную игру – зернью, нарушать порядок («воровать»), красть; а татям – грабителям,

разбойникам и другим «воровским людям» – нарушителям порядка, повстанцам не позволялось заходить в кабак. Содержателю кабака запрещалось держать проституток, принимать в заклад краденную рухлядь. За нарушение этих запретов могли конфисковать кабак «на государя». Эти запреты свидетельствуют о том, что запрещаемое практически случалось, что и такие кабаки с правом продажи пива и меда могли стать рассадником разорения и нищеты, заболевания простых людей, их морального разложения.

Ценнейшим источником, позволяющим судить о степени распространенности кабаков казанской системы, об экономическом и правовом положении их владельцев, географическом расположении кабаков, размере дохода от них является «Писцовая книга Казанского уезда 1602-1603 годов». Перечислим основные сведения о кабакодержателях и кабаках в хронологической последовательности их пожалований. У всех кабакодержателей в поместье указан двор помещика.

1. Служилый татарин (далее: с.т.) дер. Евлушеик Ногайской дороги Тлевлюн Карманаков, в окладном списке не написан, у него поместье отца с 1563/64 г. (пашни 127 дес., сенокоса 70 дес., «лесу дубровы пашенные» (далее: леса) 15 дес.), три двора крепостных людей на оброке (с двора 0,5 руб.). Дан «отцу его по государеве грамоте 81(1572/73)-го году кабак по Нагайской дороге вопче с Мунсорою Янчюриным. И той де кабак пуст. А коли той кабак держали на себя, и тогды де [с] кабака збиралось на кабацкие прибыли рубли на 2 и по 3 на год, а иногды больши, а иногды меньши – по уговору» (далее: а и.б., а и.м. – п.у.) (Л. 30 об. – 31) [18].

2. С Арской дороги покойного служилого новокрещена (далее: с.н.) Дениса Колчюрина вдова Пелагея «да дети ее – Митька и Олешка, Митьке оклад 7 рублев, а Олешке 5 рублев; поместье за ними деревня Казанбаш да полпустоши Коровановское» (пашни 87 дес., сенокоса 85 дес., леса 8 дес.), меленка-мутовка. «Да по государеве жалованной грамоте 81(1572/73)-го году дан Еникею мурзе да его, Митькину, да Олешкину отцу Денису Колчюрину кабак Шебердинской по Арской дороге. А ныне тот кабак пуст. А коли на том кабаке держали питье . тот кабак отдавали в откуп, а откупу имали рубли по

3 и по 4 на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 122 об. – 123) [19].

3. «Да по государеве же жалованной грамоте 81(1572/73)-го году дан кабак Шебердинской по Арской дороге на реке Мелинской Еникею мурзе А-матову да новокрещену Денису Колчюрину (оба – с Арской дороги. – Авт.). А после того владел тем кабаком [с.т.] Абдулов отец Саркей, а ныне де за Абдулом Саркеевым, а владеет без дач. А тот де он кабак отдает в откуп слобоцким татарам, а откупу емлет рубли по 2 и по 3 на год, а и.б., а и.м. – п.у.». За А. Саркеевым пашня была в дер. Енашурме, но она отдана чувашам на ясак (Л. 122 об. – 123, 138 – 139 об.) [20].

4. В дер. Чермыш Зюрейской дороги с.н. Семейка (Семен) Арезпов, с окладом за службу 10 руб. Его поместье – жеребей (пашни 52,5 дес., сенокоса 10 дес.) вначале был за новокрещеном Дмитрием Козекадышевым, после него -за его, Семена, отцом. «Да за Семеном же по государеве грамоте и по выписи

с казанские дачи 87(1578/79)-го году дан отцу его Луке Арезпову на речке Уште, от Казани 30 верст, кабак вопче с Ываном Бурнаковым, что бывал тот кабак Бехтемировской. Отдан был им тот кабак за денежную придачу. И ныне тот кабак пуст. А коли на том кабаке держали питье, и тогды ево отдавали в откуп, а откупу имали рубли по 2 и по 3 на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 58 об. – 59) [21].

5. В дер. Чирше Алацкой дороги с.т. Кайбул Икулькеев, оклад его 5,5 руб., поместье за ним жеребей, что был за отцом его (пашни 28,5 дес., сенокоса 41 дес.). «Да по государеве грамоте 88(1579/80)-го году дан отцу его Ку-ликею (выше Икулькей. – Авт.) по Нагайской дороге кабак на реке на Меше. А ныне за ним, за Кайбулою, а отдает де его в откуп, а откупу емлет по 2 рубли на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 215-216) [22].

6. В дер. Ибря Алацкой дороги с.т. Елгурчей Муралеев с окладом 9 руб., за ним поместье в 3 жеребья, оно было за его братом Уразлыем Уразгильдеевым с внуками (пашни 54 дес., сенокоса 30 дес., леса 13 дес.), меленка-мутовка, перевесье – охотничий участок в лесу, с 1590/91 г. бортный ухожай (за службу), «да за Янгурчеем (выше – Елгурчей. – Авт.) же по государеве жалованной грамоте 89 (1580/81)-го году дан за службу кабак на Галецкой дороге у засеки. И тот кабак пуст, сказал, пятой год. А коли де на том кабаке держали питье, и тот де он кабак отдавал в откуп, а откупу имал рубли по 3 и по 4 на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 177 об. – 178 об.) [23].

7. Князь Камай Смилинев с Арской дороги, у него сыновья Мамай и Какодряк «службу служат не верстаны, живут с отцом вместе, а оклад Камаю 20 рублев». Поместье Камая: половина сельца Урсека, деревни Иски Казань и Чебок Смасова (пашни 1740 дес., сенокоса 155 дес., леса 45 дес.) 9 дворов русских, 7 дворов чувашских крестьян, 1 двор латыша. Как отойдет льгота, каждому человеку следовало пахать на князя по 1,5 дес. ржи, по 1,5 дес. овса и «делати всякое изделье». За князем же бортный ухожай на Каме, который отдавал на оброк за 1,5 батмана, т.е. за 2,25 пуда, меда на год. «За князь Камаем же 2 кабака. Один по Арской дороге ниже Малмыжа, а другой на Каме реке на Дубовом перевозе; да 2 перевоза – один на реке на Вятке, а другой на Каме реке. А оброку емлет с кабака и с перевозу, что на реке на Вятке, по 2 рубли. А з другова кабака по 3 рубли, а с перевозу, что на реке Каме, емлет оброку по 5 рублев. И всего ему с тех кабаков и с перевозу сходит оброку по 10 рублев на год … Да за ним же по выписи казанские дачи 106 (1597/98)-го году кабак на Иментубе урочище, дан ему в того кабака место, что у него был на лужке под Арским городом блиско. И тот де кабак пуст» (Л. 103-115) [24].

8. Князь Бакшанда Нурушев с Арской дороги, владевший половиной сельца Урсек и деревней Красной на речке Серде (пашни 366 дес., сенокоса 135 дес., леса 15 дес.), за службу получал оклад в 20 рублей. У него 16 дворов русских, чувашских, латышских крестьян, обязанные пахать на князя после льготы по 1,5 дес. ржи, по 1,5 дес. овса «и изделье всякое делати». Кроме того, «емлет князь Бакшанда с волости с Нали Кукморы з 90 з 10 дворов дорогильные пошлины 14 рублев и 18 алтын две деньги, з двора по 5 алтын (15

коп. – Авт.), да с тех же дворов емлет с свадеб кунишную пошлину. А по чему с тое волости Нали Кукморы князь Бакшанда емлет дорогильную и с свадеб кунишную пошлину, и государевы грамоты князь Бакшанды на то не положил». Очевидно, князь продолжал собирать подати с волости, ясакодержа-телем которой были его родители или даже он сам во времена ханства. За князем же были две меленки-мутовки. За ним «по государеве грамоте и по выписи казанские дачи 90(1581/82)-го году кабак по Арской дороге у Высокие горы. И тот кабак пуст. А коли в том кабаке держали питье, и тогды имали оброку рубли по 2 и по 3 на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л.103 – 105 об.) [25].

9. С.н. Ларя, Спирей и Ивашко Денисовы из дер. Мамашевы Арской дороги «в службу поспели», но еще не служили. После отца их эта деревня в 102(1593/94)-м г. дана Ларке Денисову с условием служить с 15 лет (ему уже 25 лет, а он не служит и ясака не платит). В поместье пашни 27 дес., сенокоса 20 дес. По государевой жалованной грамоте 91(1582/83)-го г. дано Денису и Сабулею Карамышову «вместе за службу под кабак место, от Казани 20 верст по Нагайской дороге». Однако в 1602 – 1603 гг. тем кабаком Ларя Денисов не владел, а владел Сабулей Карамышов один. О нем писцовая книга ничего не сообщает (Л. 121 об. – 122) [26].

10. С.т. дер. Мамедели (Алацкой или Галицкой дороги) Кучук Тялтиков с окладом 8 руб. имел поместье – жеребей: пашни 33 дес., сенокоса 30 дес., леса 2 дес. Ему «по государеве грамоте 92(1583/84)-го году дан кабак по Лаишев-ской дороге. И тот кабак пуст. А коли на том кабаке держали питье, и тот де он кабак отдавал в откуп. А откупу имал с того кабака рубли по 3 и по 4 на год, а и.б., а и.м. – п.у.». В текст писцовой книги позже внесена приписка: «И 120(1612)-го году марта в 28 день по приговору дьяков Никифора Шульгина и Степана Дичкова то выморочное Кучуковское поместье Тялтикова и кабак отданы в поместье с.т. деревни Мамедели Кавбарчею Тякину в придачю, что за ним справлен ясачной жеребей в поместье» (Л. 184 – 185 об.) [27].

11. В дер. Ибре Алацкой дороги с.т. Курманалейко Сабалчеев с малолетними братьями имел поместье, что было за их отцом (пашни 72 дес., сенокоса 40 дес., леса 17(?) дес.). Их отцу Сабалчею Уразлыеву «по грамоте 95 (1586/87)-го году дан был кабак по Нагайской дороге на … болоте. А велено ему с того кабака служити государева служба. И тот де у них кабак взят на государя» (Л. 177 об. – 179 об.) [28].

12. В дер. Енасале Зюрейской дороги с.т. Евгаста Тансарыев, его «оклад 4 рубли с полтиною», имел поместье в два жеребья (пашни 30 дес., сенокоса 45 дес., леса 6 дес.). За ним же «по государеве грамоте и по казанской даче 99(1590/91)-го году кабак по Галицкой дороге, от Казани 30 верст. Бывал кабак Енгельдея Еникеева. И тот кабак пуст. А коли на том кабаке держали питье, и тово кабака откупу имали рубли по 2 и по 3 на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 92 – 92 об.) [29].

13. В дер. Нижних Метесках Арской дороги с.т. Шабулат Шачюрин имел за службу оклад 12 руб., поместье в полтора жеребья (пашни 107,25 дес., сенокоса 55 дес.). За ним «по государеве грамоте и по выписи казанские дачи 100(1591/92)-го году кабак на Большой на Арской дороге. И тот де кабак пуст два года. А коли на том кабаке держали питье, и тот де кабак отдавали в откуп, а откупу имал рубли по 3 и по 4 на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 140 об. -141) [30].

14. В дер. Большом Менгере Алацкой или Галицкой дороги с.т. Янбахта Янгозин (Енгозеев) служил с окладом 10 руб., его братья Янбай и Тлевлеш «в службу поспели», но не верстаны. За ними поместье – жеребей (пашни 10,5 дес., сенокоса 100 дес., леса 5 дес.). «Да за Янбахтою ж з братьею по выписи казанские дачи дано за службу отцу их Тойгозе в 101(1592/93)-м году бортной ухожей . им же дано за службу отцу его [Тонго] зе под кабак место за вы[млею] на старой засеке (Ногайской дороги. – Авт.) от Казани 25 верст. И тот де кабак держали они по 110 (1601/02) год, а оброку имали рубли по 3 на год. А ныне тот кабак пуст. А была де у них на тот кабак государева грамота отца их, и потом де у них грамота на тот кабак утерялась» (Л. 205-206) [31].

15. С.т. Ишей Хозяшев сын Сюндюков (у других Хозяшевых – Сююндюков) имел за службу оклад в 10 руб. и поместья в 4 жеребья (пашни 620 дес., сенокоса 250 дес., леса 9 кв.верст) в деревнях Бимере-Тавалееве, Насыреве, Меньшей Сие Зюрейской дороги, 2 меленки-мутовки. «За Ишеем же по государевым грамотам 101(1592/93)-го и 105(1596/97)-го году, даны отцу ево, а ныне за ним два кабака: один по Лаишевской дороге – от Казани 30 верст, а другой по Нагайской дороге. И те кабаки сожжены, а сожгли их стояльщики, а до тех мест стояли пусты» (Л. 78 об. – 79 об., 86, 91-93) [32].

16. С.т. дер. Исенгилей Ногайской дороги Кайбула Карамышев за службу имел оклад в 6 руб., поместье в один жеребей (пашни 30 дес., сенокоса 55 дес.). Ему «по выписи казанские дачи 102(1593/94)-го году дан кабак по Ногайской дороге на Кулчуковской повертке. И тот де у него кабак созжгли стояльщики. А имал де он с того кабака откупу рублев по 5 и по 6 на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 44 об. – 46) [33].

17. В дер. Байчуге Ногайской дороги с.т. Досанал Сагулов «службы не служил и ясаку не платил; поместье за ним жеребей» (пашни 12,75 дес., сенокоса 30 дес.), данный дяде его Немичу по казанской даче в 102(1593/94)-м г. «Да по той же грамоте даны дяде его Немичу кабак на Мешском устье да перевоз. И тот кабак пуст и перевозу на Мешском устье нет потому, что он без государева указу тем брата (должно быть: дяди. – Авт.) своего кабаком и перевозом владети не смеет» (Л. 36-37) [34].

18. В дер. Балычлах Зюрейской дороги с. т. Искей Кучуков за службу имел оклад в 6 руб., поместье один жеребей, «что был отца его, и по казанской выписи 94(1585/86)-го г. дана ему половина пустоши Тямтиковские (пашни 61,5 дес., сенокоса 46 дес., леса 50 дес.). Ему же «по Нагайской дороге по государеве грамоте и по выписи казанские дачи 103(1594/95)-го году дан кабак. И тот кабак отдает в откуп, а откупу емлет по 3 рубли на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 96 об., 81 – 81 об.) [35].

19. Байкей мурза Бигеев за службу имел оклад в 7 руб., поместье (пашни 150 дес., сенокоса 65 дес., леса 5 дес.) в дер. Беже Арской дороги. «За Байкеем же по выписи казанские дачи 103(1594/95)-го году кабак по Алацкой повертке. И тот кабак пуст от 109(1600/01)-го году. А коли на том кабаке держали питье, и тот де он кабак отдавал в откуп, а откупу имал на год рубли по 2 и по 3, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 139 об. – 140) [36].

20. В с. Ишери Зюрейской дороги с.н. Назар Вшаинов (Шевшеинов) с окладом в 10 руб. имел поместье – жеребей (пашни 29 дес., сенокоса 11 дес., леса 5 дес.). С 1600/01 г. по государевой грамоте Назар «за старость» от службы отставлен, в служилый список занесен его сын Иван. «Да за Назаром же по государеве грамоте ис казанской дачи 104(1595/96)-го году дан кабак на реке на Меше, от Казани 35 верст; от того кабака место, что у него снесен с помесные Филипповы земли Ляткина. И тот кабак пуст. А коли де на том кабаке держали [питье], и тот де кабак отдавал в откуп, а откупу с того кабака имал рубли по 2 и по 3 на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 70 об. – 71) [37].

21. В дер. Иски Юрт на реке Меше Зюрейской дороги с.т. Енгурчей Акчюрин, оклад 15 руб., имел поместье (пашни 312 дес., сенокоса 105 дес., леса 10 дес.). «За Енгурчеем же по казанской даче 105(1596/97)-го году дан кабак по Арской дороге на Балаузе. И тот кабак пуст. А коли же на том кабаке питье держали, Янгурчей и тот кабак отдавал в откуп, а откупу имал на год рубли по 2 и по 3, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 88 об. – 89) [38].

22. В дер. Кульсарах Зюрейской дороги с.т. Елмаметко Юлгушев сын Турачиков (Тогашиков) «в окладном списке на написан», имел поместье (пашни 39 дес., сенокоса 35 дес.). Его отцу Юлгушу Тогашикову и Ишкею Бигову по казанской даче 105(1596/97) г. «дан кобак по Зюрейской дороге на Кульсаринском поле. И тот кабак пуст. А коли на том кабаке держали питье, и тогды де тот кабак отдавали в откуп, а откупу имали рубли по полтора и по 2 на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 94 об., 96 – 97 об.) [39].

23. С.т. Курманай Кильдербышев из дер. Середние Алаты Алацкой дороги с окладом 10 руб. имел поместье (пашни 31,5 дес., сенокоса 75 дес.), безоброчные бортные ухожаи, которые давали в год 4,5-6 пудов меда, но к началу XVII в. запустели. Ему «по государеве грамоте и по выписи казанские дачи 106(1597/98) г. дан кабак по Нагайской дороге, по старой засеке от Казани 20 верст. И тот де он кабак отдает в откуп, а откупу емлет по 2 рубли на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 206 об. – 208) [40].

24. С.т. Еналей Елмаметев из д. Урмат Арской дороги за службу получал оклад 7 руб. Из пяти сыновей двое «в службу поспели». С ним же в своих дворах живут братья Кульмамет, получающий за службу 4 руб., и Ельгийдей, не записанный в службу, а также племянник Абдул Саркеев. За Е. Елмаметевым два двора латышей и один двор чуваша. Его поместье: пашни 232,5 дес., сенокоса 40 дес., леса 15 дес. За Е. Елмаметевым «по выписи казанские дачи 107(1598/99)-го году кабак по Арской дороге за Высокою горою, дан в того кабака место, что ему велено снести с Чепчуговского поля. И тот де он кабак отдает в откуп слобоцким татаром, а откупу емлет по 2 рубли, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 137 об. – 139) [41].

25. С.т. дер. Старый Менгер Алацкой дороги Исекей Утеев с окладом в 9 руб. владел поместьем (пашни 60 дес., сенокоса 115 дес., леса 20 дес.). Ему по государевой грамоте и по выписи казанской дачи 110(1601/02) г. «дан кабак по Уржумской дороге на усть Нали речке в того место, что стоял у него кабак блиско города; а на том месте кабака нет. А сказал про то Исекей, того де он кабака с тех мест и по ся места не ставливал и питья не держивал и в откуп никому не давывал» (Л. 180-181) [42].

26. Князю Багишу Яушеву с Ногайской дороги и его сыну был определен оклад «по государеве жалованной грамоте … за государево денежное жалованье волость Терьса на реке на Каме», где было «чювашских и бобыльских по выпросу 28 дворов», с которых «емлет оброку за хлеб и за всякие денежные доходы по 12 рублев на год», т.е. князю было предоставлено ясакодер-жание этой волости по ханской традиции. Его поместья находились в деревнях Тамгачи (здесь его двор) и Шигай Ногайской дороги, Старый Менгер и Кошарь Алацкой дороги, где ему принадлежали 4 двора холопов (людских), 6 дворов чувашей, 2 двора латышей и 2 двора русских; пашни 393 дес., сенокоса 545 дес., леса 90 дес. Он владел колесной мельницей на реке Ашите, бобровыми гонами здесь же, бортными ухожаями около дер. Кошарь и за Ильнетом, рыбными ловлями по реке Волге, где ловили рыбу его люди. Б. Яушеву также был пожалован кабак на реке Каме, который во время писцовой переписи не действовал (Л. 1-5, 168 об. – 169, 180-181 об.) [43].

27. С.т. Уразлой и Чюлпан Налнчилдеевы из дер. Кульчуков Ногайской дороги «в службу поспели», но в окладной список не включены, имели небольшое поместье (пашни 25,5 дес., сенокоса 8 дес.). «За ними же дан, по казанской выписи 111(1602/03)-го году, отца их кабак на Столбищах. И тот де оне кабак отдают в откуп Каюк Малые деревни чюваше, и откупу емлют рубли по 2 и по 3 на год, а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 19 об. – 20 об.) [44].

28. В дер. Середней Зюрейской дороги выморочным поместьем и кабаком с.н. Г.П. Веревкина «велено владети жене ево Офимье да сыну его Офонасью» (Л. 59 об. – 60) [45].

29. С.н. дер. Черемыша Зюрейской дороги Максим Курманаков (Курбаноков) имел оклад в 6 руб., поместье: пашни 52,5 дес., сенокоса 10 дес. «Да за Максимом же, по государеве грамоте и по выписи с казанские дачи кабак на реке Меше в Малых Шалех по Нагайской дороге, от Казани 35 верст. И тот кабак пуст. А коли на том кабаке держали питье и тот де кабак отдан в откуп, а откупу имал рубли по 2 и по 3 на год, а и.б., а и.м. – п.у.». Приписка: М. Курманаков на государевой службе был убит. «И по государеве грамоте 117(1608)-го году декабря в 18 день у Максимовы жены Курманакова Окулки тое мужа ее пашни и угодеи отымати не велено до тех мест, покамест она замуж выдет» (Л. 62 – 62 об., 57 – 57 об.) [46].

30. В дер. Большой Сие Зюрейской дороги с.н. Куземко Григорьев владел поместьем в полтора жеребья (пашни 37,5 дес., сенокоса 37,5 дес., леса 1,5 дес.), «что было деда ево Ивана Килибердеева, Онтипа тож; оклад был Ивану 11 рублев». По новому дозору оказалось, что у К. Григорьева пашни 45 дес., сенокоса 60 дес., леса 15 дес. «Да Куземка ж сказал: дано де и деду ево кабак по Зюрейской дороге, а ныне за ним на Шиголеевском поле. И тот кабак пуст. А коли на том кабаке держали питье, а дед де ево и после ево отец имали откупу рубли по 2 и по 3 на год, и.б., и.м. – п.у. А по чему тем кабаком владел дед ево и отец, и Куземко на тот кабак государевы грамоты не положил» (Л. 89 об. – 90) [47].

31. В дер. Саире, Матфеевская тож, Алацкой дороги с.н. Иванко Иванов сын Хозяков: поместье за ним жеребей (пашни 37,5 дес., сенокоса 20 дес.), данный отцу его по выписи с казанской дачи в 83(1574/75)-м году. (Приписка: 15 июля 1613 г. по приговору казанского воеводы боярина, князя И.М. Воротынского «с товарыщи» жеребьем Иванка Хозякова велено владеть Иванку Степанову сыну Хозякову). «Да по памяти за приписью дьяка Ондрея Щелкалова по выписи казанские дачи дан отцу его Ивану за службу кабак, а ныне за ним по Менгерской дороге на реке на Казани, от Казани 30 верст. И тот кабак пуст, сказал, другой (т.е. второй. – Авт.) год, а держал де тот кабак [Иванко] на себя, а кабацкие прибыли збирал рублев по 5 и по 6, а и.б., а и.м.» (Л. 174 об. – 175) [48].

32. С.т. дер. Утенгиша на речке Утенгише Алацкой или Галицкой дороги Чегрей Терегулов владел поместьем, бывшим вначале за князем Уразлыем, затем за служилым татарином Евгастеем Татансарыевым (пашни 84 дес., сенокоса 60 дес., леса «дубровы пашенные» 10 дес., леса «хоромново» (т.е. строительного. – Авт.) 20 дес., «лес чорной вопче с иными деревнями». Под дер. Утенгиш «озерко Черное, рыбы в нея щука, карась, стоит в земле деревни Аков, а ловит рыбу Чюгрей Тярегулов и деревни Аков и иных деревень чю-ваша безоброчно». «Чюгрей ж за собою, сказал, дано де ему по государеве грамоте поставити кабак на старом на кабацком месте на Галецкой дороге. И тот кабак пуст. А коли на том кабаке держали питье, и тот де он кабак держал на себя, а кабацкие прибыли збирал рубли по 3 и по 4 на год, и.б., и.м. И была де у него на тот кабак государева грамота, и та де у него грамота утерялась» (Л. 188 об. – 190 об.) [49].

33. В дер. Албердыш Алацкой или Галицкой дороги с.т. Бозяк, Сытеш, Сапок и Салтанайко Тарагуловы, «оклад Бозяку 4 рубли, а Сытешко с братею не велики; поместье за ним жеребей, что был отца его» (пашни 22,5 дес., сенокоса 20 дес., леса 4 дес.). «За ним же по государеве жалованной грамоте дан отцу его кабак по Алат[ской] дороге от Казани 30 верст. И тот кабак пуст. А коли на том кабаке держали питье, и тот де кабак отдавали в откуп, а откупу имали рубли по 3 и по 4 [на год], а и.б., а и.м. – п.у.» (Л. 232 – 232 об.) [50].

Согласно данным писцовых книг Казанского уезда 1602-1603 гг., в уезде имелось 36 кабаков 33 владельцев. Всего а нем описано 227 татарских князей, мурз, служилых татар и новокрещенов [51]. 33 владельца кабаков составляли 14,5% всех учтенных землевладельцев уезда. Из 33 владельцев кабаков трое были татарскими князьями, двое – мурзами, 20 – служилыми татарами, 7 – служилыми новокрещенами (из татар и чувашей), одним кабаком владели служилый новокрещен и служилый татарин совместно.

Владельцев кабаков было: с Алацкой дороги (даруги) – 6, Арской – 8, Галицкой и Алацкой – 4, Зюрейской – 10, Ногайской – 5. Кабаки были расположены по сухопутным дорогам: Алацкой – 2, Арской – 8, Галицкой – 3, Зюрей-ской – 5, Лаишевской – 2, Менгерской – 1, Ногайской – 12, Уржумской – 1 (имеются данные о 34 кабаках из 36). При этом у владельцев 16 кабаков были расположены в пределах дороги (бывшей даруги) своего поместья, 16 кабаков – в пределах других дорог (местоположение двух кабаков не указано). Относительно 10 кабаков указано, что 2 из них расположены в 20 верстах от Казани, 1 – в 25, 5 – в 30, 2 – в 35 верстах. Кабаки казанской системы не могли располагаться в городах, так как они являлись прежде всего постоялыми дворами на дорогах, имели право торговать только пивом и питьевым медом.

Кабаки были пожалованы владельцам: по государевым грамотам: 1572/73 г. – 3, 1579/80 г. – 1, 1580/81 г. – 1, 1582/83 г. – 1, 1583/84 г. – 1, 1586/87 г. – 1, 1590/91 г. – 1, 1591/92 г. – 1, 1592/93 г. и 1596/97 г. – 1 кабак; даны или переданы по выписям из казанской дачи: 1578/79 г. – 1, 1581/82 г. -1. 1592/93 г. – 1, 1593/94 г. – 2, 1594/95 г. – 2, 1595/96 г. – 1, 1596/97 г. – 2, 1597/98 г. – 2, 1598/99 – 1, 1601/02 – 1, 1602/03 г. – 1 кабак. По некоторым кабакам дата документа о владении не указана, по трем кабакам владельцы, хотя знали даты документов, но их предъявить писцам не могли из-за их утери. Пожалования кабаками делались не только за заслуги на службе, но и в порядке наследования. В одном случае кабак был пожалован «за денежную придачу в счет оклада» (№ 4).

Данные писцовых книг показывают, что кабаки были пожалованы самым состоятельным служилым людям – трем князьям и одному служилому татарину, имевшим поместья размером 1895, 938, 870, 507 дес. пашни и сенокоса (№ 7, 8, 15, 26), а также мурзам, служилым татарам и новокрещенам, владевшим поместьями в 417; 272,5; 215; 197,5; 175,26;172; 162,25; 144; 110,5; 107,5; 106,5; 105, 102 дес. пашни и сенокоса (№ 1, 2, 11, 13, 14, 18, 19, 21, 23-25, 30, 32). Поместья менее состоятельных кабакодержателей составляли: 85; 84; 75; 74; 69,5; 63; 62,5; 62,5; 57,5; 47,75; 42,5, 40; 33,5 дес. пашни и сенокоса. 20 владельцев кабаков имели лесные участки. Все три князья и два служилых татарина имели крепостных крестьян (№ 1, 7, 8, 24, 26). Князю Бакшанде Нурушеву принадлежала волость Нали Кукморы из 100 дворов, с которой он ежегодно собирал доро-гильную пошлину в сумме 14 руб. 55 коп. в год, а также со свадеб куничную пошлину. Богатым помещикам принадлежали бобровые гоны (№ 26), бортные ухожаи (№ 6, 7, 14, 23, 26), колесчатая мельница (№ 26), рыбные ловли (№ 26, а также № 32). Некоторые владельцы кабаков имели 3 перевоза через реки (№ 7, 17), 6 меленок-мутовок (№ 2, 6, 8, 15), охотничий участок в лесу – перевесье (№ 6).

Владельцы кабаков князья К. Смилинев и Б. Нурушев получали за службу по 20 руб. в год, а князю Б. Яушеву вместо денежного оклада была пожалована волость Терьса на реке Каме с 28 дворами чувашей и бобылей, с которых он получал в год по 12 руб. (возможно сумма приуменьшена, князь мог собирать с них не менее положенного оклада в 20 руб.). Некоторые владельцы кабаков еще не были включены в окладные списки. Годовые оклады остальных были такими: 15 руб. – 1, 12 руб. – 1, 11 руб. – 1, 10 руб. – 4, 9 руб. – 2, 8 руб. – 1, 7 руб. – 3, 6 руб. – 3, 5,5 руб. – 1, 5 руб. – 1, 4,5 руб. – 1, 4 руб. – 1.

Писцовая перепись обнаружила, что из 36 кабаков 1 взят на государя, 1 не достроен, 2 не действовали долгое время, 2 не действовали после сожжения «стояльщиками», т.е. постояльцами, у 1 кабака не определен владелец после кончины прежнего, о 2 кабаках не даны сведения о доходах.

В приведенных 33 пунктах имеются сведения и доходности 27 кабаков. Эти сведения ни в коем образом не фиксировались государственной властью, они в писцовой книге записаны со слов владельцев и не могут считаться вполне достоверными. Почти в каждой цифре доходности дана владельцем фраза: «а иногды больши, а иногды меньши – по уговору». Как обычно в таких случаях, владельцы давали значительно, иногда и в разы, преуменьшенные данные. По заявлениям владельцев, трое из них собирали доходы сами: 5-6 руб., 3-4 руб. и 2-3 руб. в год (№ 1, 31, 32); сдавали кабаки на оброк (в аренду) владельцы четырех кабаков и получали доход: 3 руб., 3 руб., 2-3 руб., 2 руб. в год (№ 7, 8, 14); сдавали кабаки в откуп откупщикам и получали доходы в год: 5-6 руб. – 1, 3-4 руб. – 5, 3 руб. – 1, 2-3 руб. – 9, 2 руб. – 3, 1,5-2 руб. – 1, всего от 20 кабаков. Откупщиками двух кабаков указаны слобоцкие татары (№ 3, 24), одного – чуваши дер. Малых Каюк Ногайской дороги (№ 27).

Накануне и в ходе писцовой переписи, по заявлениям владельцев, 20 кабаков оказалось «впусте». Но никто не указал причину «запустения». По-видимому, владельцы кабаков остерегались посещения и описания их объектов, обслуживающих их людей писцами, почему и объявляли их не действующими.

В начале статьи нами приведены сведения о кабаках казанской системы по документам 10-20-х годов XVI в., 1622, 1623, 1639, 1653 гг. Указания на такие же кабаки встречаются в документах: 1624/25 г.: в Чебоксарском уезде лес Аникеевской слободки был расположен «вниз по Волге до черемискова (т.е. чувашского. – Авт.) кабака сотника Кильбердея да … от Волги до Чемуршинские дороги» (вероятно, кабак чувашского сотника был расположен на Чемуршинской дороге); в документах 1645 г.: 1) в Казанском уезде селу Сабуголею учинена «межа от Набайские дороги от кабака.» (направо лес дер. Кулчуков); 2) показание служилого новокрещена Зюрейской дороги Казанского уезда Б.И. Ахтанина, претендующего пустошь Асановую, о том, что «поместей и вотчин, и кабаков … у него нет»; в свияжской перечневой книге 1646-1652 гг.: за служилыми чувашами дер. Абызовой Свияжского уезда «Обреимом Алтышевым да . Нечайком Тябкуловым в поместье пустошь под Абызовским лесом вверх по речке Санаре от Шатьминского кабака, а в ней пашни» 22, 5 дес., сенокоса 30 дес. (сравни с документом 1639 г.) [52]. В российской системе питейных заведений с 1652 г. кабаки были заменены кружечными дворами. Эта реформа могла привести и к ликвидации кабаков казанской системы в Казанской земле. Документы второй половины XVII в. о них умалчивают.

Таким образом, казанскую систему кабаков второй половины XVI – первой половины XVII вв. следует считать специфичной системой, характерной только для Казанской земли и унаследованной в несколько трансформированном виде от Казанского ханства. Рассмотренные в настоящей статье факты позволяют в какой-то степени реконструировать специфику системы кабаков в Казанском ханстве.

Продажа в кабаках казанской системы только пива и питьевого меда была введена, вероятно, еще в ханстве, поскольку ислам запрещает употребление вина. В России второй половины XVI – первой половины XVII вв. не разрешали продавать в кабаках казанской системы хлебное вино из-за введения царской монополии на его реализацию (вино могли продавать только в казенных кабаках). По-видимому, кабаки казанской системы меньше вредили здоровью людей, меньше разоряли и разлагали их, чем казенные кабаки российской системы, о которых речь пойдет во втором параграфе статьи.


Литература и источники

1. Прыжов И.Г. История кабаков в России. М.: Изд-во «Дружба народов», 1992. С. 29-258.

2. Дитятин И.И. Царский кабак в Московском государстве // Русская мысль. М., 1883. Кн. IX.

3. Смирнов М.И. Нижегородские казенные кабаки и кружечные дворы XVII столетия // Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии: Сборник. Нижний Новгород. 1913. Т. XVI. Вып. 2. С. 1-197.

4. Там же. С. 99.

5. Фасмер Макс. Этимологический словарь русского языка. М.: Прогресс, 1967. Т. II. С. 148.

6. Казанская история. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1954. С. 61, 80.

7. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). СПб., 1904. Т. XIII. С. 146.

8. Димитриев В.Д. Политика царского правительства в отношении нерусских крестьян Казанской земли во второй половине XVI – начале ХУЛ веков // Вопросы аграрной истории Чувашии: Сб. статей. Чебоксары: ЧНИИ, 1981. С. 3-19; Он же. О социально-экономическом строе и управлении в Казанской земле // Россия на путях централизации. М.: Наука, 1982. С. 98-107; Он же. Чувашия в эпоху феодализма. Чебоксары: Чуваш. кн. изд-во, 1981. С. 48-123, 241-169, 294-383.

9. Список писцовых книг по г. Казани с уездом [1565-1568 годов]. Казань, 1877. С. 62.

10. Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 1336. Оп. 2. Д. 4313. Л. 10 – 10 об.

11. Документы по истории Казанского края из архивохранилищ Татарской АССР (вторая половина XVI – середина Х^П в.): Тексты и комментарии. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1990. С. 65.

12. Там же. С. 98.

13. Об этом см.: Димитриев В.Д. Заповедные товары и запрет кузнечного и серебряного дела в национальных районах Среднего Поволжья в Х^І веке // Димитриев В.Д. Чувашия в эпоху феодализма. Чебоксары: Чуваш. кн. изд-во, 1986. С. 230-240.

14. Документы по истории Казанского края. С. 99-101.

15. Там же. С. 109-110.

16. Там же. С. 130-131.

17. Малов Е. Древние грамоты и разные документы (Материалы для истории Казанской епархии). Казань, 1902. С. 12-15.

18. Писцовая книга Казанского уезда 1602 – 1603 годов: Публикация текста. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1978. С. 53-54.

19. Там же. С. 125.

20. Там же. С. 125, 133-134.

21. Там же. С. 69.

22. Там же. С. 190.

23. Там же. С. 161-162.

24. Там же. С. 115-120.

25. Там же. С. 116-117.

26. Там же. С. 124-125.

27. Там же. С. 166-117.

28. Там же. С. 161-163.

29. Там же. С. 102-103.

30. Там же. С. 135-136.

31. Там же. С. 180-181.

32. Там же. С. 86-87, 90, 93-94, 99-104.

33. Там же. С. 61.

34. Там же. С. 56-57.

35. Там же. С. 108-109, 89.

36. Там же. С. 134-135.

37. Там же. С. 79-80.

38. Там же. С. 95-96.

39. Там же. С. 105, 108-110.

40. Там же. С. 182-183.

41. Там же. С. 133-134.

42. Там же. С. 164.

43. Там же. С. 39-41, 152-153, 163-164.

44. Там же. С. 48.

45. Там же. С. 69-70.

46. Там же. С. 71, 68.

47. Там же. С. 97-98.

48. Там же. С. 158-159.

49. Там же. С. 168-169.

50. Там же. С. 199.

51. Там же. С. 14 (12 чел.), 186 (28 чел)., 19 (48 чел.), 19 (139 чел.), всего 227 чел.

52. РГАДА. Ф. 281. Оп. 1 Д. 14441. Л. 6; Ф. 1209. Оп. 1. Д. 433. Л. 108 об. – 109; Документы и материалы по истории Мордовской АССР. Саранск: Морд. гос. изд-во, 1950. Т. I. Ч. 2. С. 93, 114.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *