Специфика государственно-правового управления мордвой (XVI-XVII вв.)

Автор: Сушкова Ю.Н.
Журнал: 
Вестник Московского университета. Серия 11. Право 2017

Правовое регулирование местного самоуправления в субъектах Российской Федерации может осуществляться с учетом «исторических и иных местных традиций»1, способствующих большему вовлечению граждан в практическое решение различных вопросов своего сообщества. Однако, к сожалению, и поныне региональные власти так и не выработали оригинальных правовых механизмов, а руководствуется, как правило, лишь теми положениями, которые предусматриваются федеральным законом «Об организации местного самоуправления в Российской Федерации»2. Каковы же историко-правовые традиции управления народами России? Принимало ли во внимание царское правительство специфику того или иного народа при формировании полиэтничного Российского государства? В данной статье приведем некоторые материалы о деятельности специальных должностных лиц на территориях проживания мордовского народа в XVI—XVII вв.

Включение мордвы в правовое поле Российского государства было процессом длительным и многосложным, детерминированным комплексом факторов не только этнического порядка, но и нормами государственно-правового управления, социально-экономического уклада страны в целом. По этим причинам царское правительство посчитало целесообразным наряду с региональной, в частности уездной, администрацией, однотипной для всего государства, назначать для управления мордвой особых должностных лиц, а именно бортничьих и мордовских дел воевод, мордовских голов, прикащиков (приказных), недельщиков, уставщиков, бурмистров, подьячих, ведавших не только сбором налогов, но и судебными, административными и другими «мордовскими делами». Таким образом, в административном отношении на территории расселения мордвы сложилась система двойного управления.

Одним из первых документальных свидетельств двойного управления является грамота 1491 г. на пожалованье Ознобишину в кормление кирдановской мордвы, удостоверяющей, что уже со второй половины XV в. в среде мордвы были московские кормленщики. О деятельности специальных «мордовских» должностных лиц в XVI в. сообщается в грамоте «от царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси в Шатской к мордовскому приказчику Юрью Дурову», направленной из Москвы 15 февраля 1583 г. по поводу челобитной «из Шатского уезда от Никола чудотворца черного попа Матфия с братьею». Названная «царева грамота» по указанию государя, адресованному тому же Дурову, должна иметь «грамотный противень», предназначавшийся для мордовского приказчика («тот грамотный противень держать тебе, Юрке, у себе»), в то время как подлинник было велено «выдать черному попу Матфию с братами», чтобы он «нашу цареву грамоту сам у собе держал напредки, ради наших прикащиков московских и ради наших иных людей насыльных»3.

Проводивший христианизацию мордвы черный поп Матфий с братией «бил челом царю, государю и великому князю» по поводу того, что «мордва некщоная» чинит им «великую всякую пакость», грозит Николин монастырь разорить, а его с пятью братами «на степи выгнать» за то, что он «кстил у мордвы подговором многие жены и дети, аки душ 20 с исполна» и что «инная мордва на лебезу» его «сдается и кститься хочет»4. Не вдаваясь далее в излагавшуюся Матфием версию подробностей по поводу приобретения ими и его монастырскими братьями принадлежавшего мордвину-новокрещену Ивашке Просандееву после его смерти усадища на реке Цна, а именно «Мамышева поляны с лесы, с кустарем и с ковылою, да с водою на рыбью ловлю» под Николин монастырь и его угодья, возводившийся по благословению епископа Рязанского и Муромского Леонида, отметим, что царь Иван Васильевич (Грозный) повелел своему мордовскому прикащику Юрке Дурову «от мордвы и от сторонних людей, и от всяких обид их черного попа Матфия с братами беречь и монастырю Николину ни от кого ни в чем пакости не чинить»5.

В выдержках из Мещерских десятин конца XVII в. отмечалось, что «прикащиком у мордвы» (1670 г.) был Иванчин, в последующем эту должность занимали Свищов, Чубаров (1689 г.). Сохранилась выпись Чернееву монастырю на сенные покосы, которую за своей печатью выдал цнинских мордовских сел и деревень приказной Григорий Борисов. В наказе 1611 г. И. Алфимову для управления мордовскими и бортными селами Шацкого уезда приказчику было велено сыскивать, не владеют ли мордва и бортники лишними землями. При наличии таковых предписывалось прибавлять лишнюю пашню и сенные покосы в тягло на тех, кто ими пользовался. Если же излишки не могли быть прибавлены в тягло, то Алфимов должен был положить соответствующий денежный или медвяный оброк. Если бы не удалась и сдача на оброк, то можно было сдавать пустые земли в краткосрочное держание «из найма» при участии сотских и пятидесятников. Из данных записей видно, что компетенция прикащиков была близкой к воеводской6.

Основной административной единицей был уезд с городом, управление которым осуществлялось воеводами, стоявшими во главе приказных или съезжих изб. Институт воевод представлял собой основное звено местного управления, выполнявший главным образом военные, административные и судебные функции. Первоначально воеводское управление утверждалось на окраинных территориях с этнически однородным нерусским населением, которые испытывали постоянную военную угрозу и требовали повседневной боевой готовности. Воеводы назначались на срок от 1 до 3 лет и во время исполнения своих обязанностей обладали достаточно большой долей самостоятельности. Их правовой статус регламентировался царскими наказами, содержавшими конкретные указания к действию. В то же время правительство, осознавая невозможность в «Наказах» предусмотреть все возможные ситуации, предписывало им в таких случаях действовать по собственном разумению. Помимо государственных учреждений (приказных изб), местное управление включало «мирские» (земские), учреждения — губные, земские, таможенные избы.

 Полномочия воеводы включали все сферы местного управления: «Охрана уездного округа от внешних нападений, мобилизация местных служилых людей при вызове их на службу, заведование городскими укреплениями, возведение казенных построек, прием на службу стрельцов, пушкарей, затинщиков и других служилых людей, совершение крепостей на служилые земли, если не всегда, то во многих случаях, суд по гражданским и уголовным делам, преследование воров и разбойников, пожарная полиция, починка дорог, регистрация проезжих людей, прибор новых тяглецов, надзор за торговлей, наблюдение за благочестием и нравственностью обывателей, сбор податей и пошлин, управление казенными оброчными статьями и промыслами и казенными имениями, — все это так или иначе подлежало ведению воеводы».

Воеводы мордовского края обладали военной и административной властью, выполняли фискальные функции, осуществляли контроль над губным и местным самоуправлением. Специфической чертой воеводского управления в мордовском крае являлся учет воеводами интересов мордвы, предписывавшийся рядом наказов. Воевода нес персональную ответственность за обеспечение безопасности уезда и города, у него хранились ключи от крепостных ворот, он лично должен был проверять сторожей. Им строго наказывалось не применять насилие по отношению к местному мордовскому и татарскому населению, не требовать от него приношений, не допускать «волокиту». В судебных разбирательствах воеводы должны были учитывать и традиционный образ жизни мордвы. Одним из первых воевод в мордовском крае был темниковский воевода Е. Тенишев, совмещавший военные и административные функции7. Составной частью системы воеводского управления был институт дьяков или подьячих при воеводах.

В извлечении из «Наказа астраханского воеводы князя И. П. Пронского с товарищами астраханцам А. В. Енину и др., отправленным с отписками в Москву в сопровождении ордабазарной станицы» (1654 г.) говорилось: «… А самим им, станичником, с Танбова и с Шатцкого итти ко государю к Москве дорогою бережно и стройно неспешно. И того беречи накрепко, чтоб в станице ордабазарцом ни от кого насильства никакого не было, и лошадей бы у них не крали, и сильно никто не отымали, и без государева указу не покупали, и на свои лошади не меняли; и таторовя б ордабазарцы потому ж руских людей и мордву никого не побивали и не грабили, и насильства никакого и обид ни в чем не чинили.»8.

 Соборное уложение 1649 г. предписывало воеводам осуществлять свою деятельность добросовестно, решать дела оперативно, без волокиты. Что же касается судебного разбирательства, то в правдивость своих слов русские крестьяне обязывались давать клятву «по государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича всея Русии крестному целованию», а инородческие князи, мурзы, татары, чуваши, черемисы, вотяки и другие, в том числе мордва, ясачные люди — «по их вере по шерти»9.

Созданные в XVI в. приказы действовали по принципу нераздельности судебной и административной власти. Населением мордовского края управляли в данный период несколько приказов. Служилыми людьми нерусских народов ведал Приказ Казанского дворца, русскими дворянами, боярами и князьями — Поместный приказ, дворцовым населением — Дворцовая контора (приказ), монастырскими крестьянами и монастырями — Монастырский приказ. Наказы воеводам в отношении мордвы выдавались Приказом Казанского дворца10.

Укрепление системы воеводского управления произошло в начале XVII в. в условиях так называемого «смутного времени», когда присутствие военной силы стало обязательным для большинства городов. Однако Смута не унифицировала систему, поскольку отсутствовал четкий механизм назначения и не были определены специфические функции воевод. Кроме того, различные политические группировки назначали воеводами в города своих сторонников. Систематизация воеводского управления в мордовском крае произошла в ходе строительства засечных черт, которые способствовали усилению централизации в области местного управления. На воевод была возложена задача строительства крепостей и засек, и они обладали всей полнотой власти в регионе. Кандидатуры на пост воеводы в мордовский край подбирались в Приказе Казанского дворца, назначение осуществлялось царской грамотой. При направлении на место службы воевода получал наказ, определявший его полномочия.

К концу XVII в. в Понизовье была осуществлена трансформация системы воеводского управления. Главными функциями воевод стали не военные, а связанные с обустройством служилых людей из мордвы, татар, чувашей и русских. Основная масса мордвы была причислена царским правительством к ясачным людям, которые по указу 1719 г. включаются в разряд государственных крестьян и облагаются подушной податью. Ясачное крестьянство было уравнено в правах с русским тягловым крестьянством. Помещичьи крепостные из мордовских крестьян составляли около десяти процентов. Что касается эксплуататорской части мордвы (князей, мурз), то они, приняв православие, вливались в ряды класса феодалов Российского государства. В духовной грамоте царя Ивана Васильевича IV от 1572 г. называются «князи мордовские со всеми же их вотчинами» под Кадомом, Темниковым, Шацком, Курмышом, Алатырем, Арзамасом, Василем на Суре, Новгородом Нижним, Балахной, сохранившие княжеские привилегии и после взятия «царства Казанского»11.

«Из татарских, мордовских, мещерякских мурз и князей в XVI— XVII вв., — пишет известный ономатолог А. И. Попов, — вышло много русских помещиков. Достаточно взглянуть, например, в “Десятни Пензенского края” (Спб., 1897), чтобы убедиться в этом, так как здесь находим ряд таких фамилий, как князья Мокшазаровы, Кулунзины (впоследствии Куломзины), Мокшадеевы, мурзы Сыресевы, Полдяовы, Ризоватовы, Параватовы, Велмаевы, а также Мордвинцовы, Полумордвиновы и т. д. Татар, разумеется, еще больше». Как не без основания полагает А. И. Попов, от потомков мордовского князя XIII в. Пургаса происходит ряд служилых дворян Пургосовых12.

В уездах с мордовским населением правительство помимо городовых воевод назначало и особых воевод для заведования специально мордовскими делами. В списке воевод г. Арзамаса в числе лиц, занимавших эту должность, значатся четыре человека с титулом «бортничьих и мордовских дел воевода», из которых трое имели чин стольника, и все без исключения — значительный служебный стаж, бывая ранее на воеводстве и занимая ответственные должности. Воеводы «мордовских дел» приравнивались к положению городового воеводы13. Правда, следует сразу оговорить, что мордовские воеводы и головы назначались для управления не только мордвой. По Нижегородскому, Арзамасскому, Алатырскому уездам им были подчинены также бортники (русские), в Кадомском — посопные крестьяне, также русские. Словом, власть их распространялась и на некоторые категории немордовского населения, бывшего в смысле тягла в аналогичном или сходном с мордвою положении14.

К примеру, в Арзамасском уезде XVII в. существовала уездная администрация с обычным воеводским управлением для русского населения (всех категорий), подчиненная Поместному приказу, и таковая же для бортников и мордвы под управлением бортничьих и мордовких дел воеводы с особой Приказной избой, подчиненная Новгородской чети. В начале октября 1670 г. в разгар крестьянского восстания под руководством С. Разина командующий царскими войсками, направленными для его подавления, князь Ю. А. Долгорукий сообщал царю Алексею Михайловичу: «… Да того же государь, числа в четвертом часу ночи прибежал ко мне, холопу твоему, арзамасский мордовский голова Трофим Жуков и сказал, [что]. идут от села Вада воровские казаки к Арзамасу.»15.

В «Росписи воевод и приказных людей в городах по назначению из Новогородской чети» (18 ноября 1661 г.) отмечалось: «… В Арзамасе был стольник, и воевода Ондрей Михайлови сын Борисов-Бороздин», а на его местом был стольник князь Самойло княж Никитын сын Шейсупов, а на князь Самойлово место отпущен Клементей Офонасьев сын Долбилов, и ныне он. земского уезду мордовских и бортнических деревень голова был Иван Кучин, на его место отпущен костромитин Навон Аристов, и ныне он, Навон, у мордвы в головах…»16.

Аналогичная картина наблюдалась и в Саранском уезде, имевшем наряду с обычным для русских уездов городовым воеводским управлением Приказ мордовских дел во главе с саранским мордовским головою. Судя по царской грамоте из Москвы от 28 августа 1648 г. на имя темниковского воеводы князя Я. А. Шелешпанского, «в Темниковском уезде власть помимо него была представлена Темниковским мордовским головой Романом Эверлаковым, одной из важнейших обязанностей которого был сбор казенных податей с мордвы»17. В грамоте кадомскому воеводе Юрию Савельевичу Скрипицину об отписке рыбных ловель и других угодий у окольничьего И. С. Хитрово и Я. С. Вышеславцева и отдаче их на оброк новокрещенам деревень Нороватовой, Станоровой и Дракиной Афоньке Яковлеву с товарищи от 29 января 1689 г. говорится о грамоте великого государя Алексея Михайловича от 14 октября 1660 г. «к мордовскому голове к Степану Алферьеву», в которой было «велено ему про те рыбные ловли сыскать в Кадоме платежными мордовскими книгами»18.

В одном из посланий, направленных воеводе Кадомского уезда царем Федором Алексеевичем, говорилось, что 14 октября 168 (1660) была «. послана отца нашего блаженныя памяти великого государя грамота в Кадом к мордовскому голове к Степану Алферьеву, а велено ему про те рыбные ловли сыскивать в Кадоме платежными мордовскими книгами.»19. В Нижегородском уезде для управления мордвой также назначались соответствующие воеводы. В числе документов 1671—1672 гг. сохранилось дело о назначении «воеводы в Терюшевскую волость к десятинной пашне и к бортничьим и к мордовским делам»20.

Имеющиеся источники не дают возможности с достаточной отчетливостью разобраться в вопросе о соотношении компетенции различных должностных лиц. А. А. Гераклитовым высказывалось мнение, что это происходило ввиду «неустоявшейся терминологии». На примере материалов Арзамасского уезда «воевода и голова являются синонимами». Подтверждением такого предположения он считал, что в отдельных уездах с мордовским населением встречались не воеводы, а головы. Имеется акт приема вновь назначенного в Кадом мордовским головой Ф. В. Жмакиным дел и документов у кадомского воеводы Макшеева от 1673 г., подтверждавшие, что мордовские головы были в Кадоме и раньше, до событий 1679 г., связанных с разинщиной, но затем последовал некоторый перерыв, и Жмакин является первым после этого года головой. Далее из судного дела 1667 г. по поводу Вярепичинского ботного урожая узнаем, что дело это велось саранским мордовским головой К. Ф. Прокофьевым.

Саранский уезд XVII в. в большей своей части составился из земель, входивших ранее в состав Темниковского уезда, куда до основания Саранска и тянули приписанные потом к этому городу мордовские селения. В грамоте 1648 г., адресованной темниковскому воеводе князю Шелешпанскому, мордовским головой в Темникове обозначается Эверлаков, а на Инсаре, уезд которого также образовался из Темниковского, мордовским головой в это время был Зимнинский. Возможно допустить, что в некоторых местностях или для определенных периодов допускались исключения в рассматриваемом вопросе. В документе 1700 г. говорится: «Да Арзамасские приписи Залесного стану мордовские деревни; а в тех деревнях и слободах воевод нет, а ведают бурмистры». «Так как мы знаем для Арзамаса ряд мордовских воевод, то приведенное место документа приходится толковать двояко: или около 1700 г. был перерыв в назначении специальных воевод для мордвы, и она управлялась иным порядком, или же вообще не вся арзамасская мордва находилась в ведении этих воевод, и некоторые станы (в данном случае Залесный) были вне их юрисдикции, подчиняясь бурмистрам».

В акте 1673 г. о приеме головой Жмакиным дел и книг у кадомского городового воеводы Макшеева сообщается, что принято три грамоты о сборе посопного хлеба, проведено восемь выборов целовальников к сбору медвяного оброка, пять выборов о сборе ямских денег. Из списка документов видно о существовании в делопроизводстве мордовского головы приходных и расходных, писцовых и переписных книг. Кроме того, Жмакин должен был принять, но не принял по разным причинам мед, сборные деньги и в житницах великого государя хлебные запасы. «Все это рисует нам мордовского голову в роли агента, обязанного наблюдать за исправным поступлением с мордвы казенных податей и за хранением поступлений, деньгами или натурой, впредь до сдачи их по принадлежности». Упоминание в акте «вершеных и невершеных и всяких мордовских дел» указывает на то, что компетенция головы была шире круга чисто фискальных вопросов, но не дает ключа к разрешению того, чего такие вопросы касались21.

В грамоте 7/Ш — 1682 г. о назначении на эту должность в Кадом курмышевского воеводы Засецкого. Грамота адресована кадомскому воеводе Кугушеву, временно до того ведавшему мордву своего уезда. «И как к тебе ся наша. грамота придет, а Емельян Засецкий в Кадом приедет — и ты б отдал ему новокрещенам и мордве и буртасам именные списки и ясашные книги, почему с буртас и с мордвы собирают ясак и посопный хлеб и медвяной оброк и всякие мордовские дела и во всем дал отчет с тех мест, как тебе велено быть в Кадоме у той мордвы; и во всем с ним расписался».

Об «иных» мордовских делах можно судить из документа из возникшего в 1667 г. судного дела о Вярепичинском бортном ухожае между мордвой д. Пошат Саранского уезда Везаевым и д. Шагаевой того же уезда Сергомасовым. Сергомасов продал урожай Везаеву еще в 1654 г., а затем «подучил» мордвина д. Аленгиной, некоего Мялку, захватить в ухожае компаньона Везаева-Вячкисева якобы за кражей меда и представить его в Инсару. Для разбора дела, оказавшегося очень запутанным, потребовалось, кроме очных ставок, представление купчих и других документов начиная с половины XVI в. Производил это сложное дело саранский мордовский голова К. Ф. Прокофьев, по челобитью на имя которого оно началось, и по его же распоряжению был произведен отказ ухожая лицу, признанному им «правым». В данном случае голова выступал в роли судьи и притом по «весьма серьезному делу»22.

В отдельных случаях вместо воевод и голов для заведования мордовскими делами назначались бурмистры. В одной из инструкций вновь назначенному бурмистру говорилось: «Приехав в Темниковский уезд в Красную Слободу да в Темниковский ж уезд Арзамасского уезду в Залесный стан принять у выборных бурмистров в Красной Слободе острог и осторожные ключи и пушки. а приняв то всяких чинов людей по спискам пересмотреть всех налицо. А буде в Красной Слободе и в Арзамасском присуде в мордовских деревнях явятся пришлые какие русские люди и мордва — и их расспросить подлинно: откуда и сколь давно пришли. Да какие случатся тех слобод у крестьян и бортников и указ чинить им велеть по указанным статьям, кои присланы из Приказу Большого Дворца». «Здесь ясно различается бурмистрчиновник от бурмистра, выбранного населением: последнему предоставляются лишь самые мелкие тяжебные дела, между тем как власть первого весьма обширна»23.

По роду обязанностей, возлагавшихся правительством на своих чиновников по управлению мордвой, при них должны были существовать соответствующие канцелярии, осуществлявшие делопроизводство. Так, челобитная по спору о Вярепичинском ухожае была подана истцом в Саранске в приказе Мордовских дел голове Прокофьеву. Под 1680 г. в Арзамасе упоминалась приказная изба Бортничьих и Мордовских дел, откуда из окладных доходов велено было взять на расход по будным станам 949 руб. На рубеже XVII—XVIII вв. в Пензе существовал приказ Ясачных дел, в рамках которого происходило и управление мордвой Пензенского уезда. Что касается штата канцелярий, то они были организованы на общих для XVII в. основаниях, в них входил подьячий недельщих мордовских дел.

Представителями мордовского крестьянства во взаимоотношениях с государственной властью считались выборные старосты. Так, в 1671 г. били челом царю сироты государевы Темниковского уезда Подгорного, Пичиполонского и Оксельского станов «выборные мордовские старостишки Костеновка Бабишев, Ерка Скулатин, Киска Ветчанов и всего Темниковского уезду мордва». В другом документе 1689 г. упоминаются «мордва деревень Сиялских станов (и) Ардашевских станов», «выборные мордовские старосты Пичеполонского стана». Документы свидетельствуют о представительских функциях старост, выступавших не только от стана, но и отдельного селения. Должность старосты была выборной и включала весьма широкие административно-управленческие полномочия, в том числе по сбору податей. Например, в Темниковских столбцах отмечается, что в 1633 г. Налемаско Сайнин бил челом «во всей Темниковской мордвы место», сказав, что присылают указные грамоты в Темников к воеводам, по которым на них «мордве сбирают всякие наши денежные доходы», «по их мордовским деревням посылают пушкарей и стрельцов и им мордве в том чинятся убытки великие и всякая налога». «А они де Темниковская мордва к тому нашему денежному сбору ежегод выбирают старост, Темниковскую ж мордву. И нам бы их . для их бедности пожаловать, по их деревням для всяких наших денежных доходов пушкарей и стрельцов посылать не велеть, а велети. посылать тем их мордовским выборным старостам Темниковскую ж мордву десятников, а тем их десятником наши всякие денежные доходы с них мордвы сбирая привозити и отдавать в Темников в нашу казну. А кто из них учнет ослушаться — и по их бы челобитью. на тех ослушников посылати стрельцов и пушкарей»24.

В актах XVII в. в отношении мордвы упоминаются сотники, пятидесятники и десятники. По только что приведенной челобитной Казанский дворец распорядился произвести опрос «темниковские мордвы сотников и пятидесятников и лучшие мордвы». Сельские сотники и пятидесятники фигурируют в наказе писцам 1619 г., отправленном в Арзамасский и Нижегородский уезды для описи мордовских и бортничьих сел.

Специально для сбора различных податей существовала еще одна выборная должность — целовальники. В акте приема дел кадомским (мордовским) головой приводится ряд целовальников, избираемых мордвой для сбора медвяного оброка, ямских денег и посопного хлеба. Наряду с целовальниками, в документе 1696 г. упоминаются «выборные мордовские пристава», осуществлявшие сбор ясачных и оброчных денег. Выборы целовальников проводились по станам, скреплялись знаменами выборщиков и утверждались воеводой. На целовальников возлагались обязанности не только собрать тот или иной платеж, но и доставить его по назначению. Практиковались случаи выдачи целовальником отдельным плательщикам отписок-квитанций в приеме от них платежей. В делопроизводстве Темниковской приказной избы сохранился небольшой обрывок столбца, содержащий «имена мордвы, которые были в губных целовальниках во 147-м году», список целовальников от четырех деревень, свидетельствующие о том, что «излюбленные люди мордвы» участвовали не только в администрации и сборе податей, но также и в суде 25.

Таким образом, назначение особых должностных лиц в отношении мордвы, наличие у нее самоуправляющихся крестьянских общин свидетельствуют о многообразии подходов в государственно-правовом управлении народами России. В этих условиях правительство проводило свой генеральный политический курс, поскольку наказы и грамоты не противоречили общегосударственному законодательству. Власти стремились учитывать местные особенности, решая важнейшую задачу по формированию прочной системы государственного механизма, надежному включению различных областей в пространство страны. Соответствующая национальная правовая политика способствовала не только более гармоничной адаптации мордвы в составе России, но и сохранению ее этнических особенностей.


Список литературы:

1. Конституция Российской Федерации. М., 1993. С. 63.

2. Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» от 06.10.2003 № 131-Ф3: Доступ из СПС «Гарант».

3. Документы и материалы по истории Мордовской АССР. Саранск, 1940. С. 215—

4. Там же. С. 214.

5. Там же. С. 216.

6. Гераклитов А. А. «Мордовские» должностные лица // Гераклитов А. А. Избранное: В 2 ч. Ч. 1. Саранск, 2011. С. 77.

7. История Мордовии: С древнейших времен до середины XIX века. Саранск, 2001. С. 97-99, 131.

8. До.ументы и материалы по истории Мордовской АССР. С. 297.

9. Тихомиров М. Н., Епифанов П. П. Соборное уложение 1649 года. М., 1961. С. 80, 84, 134 .

10.Там же. С. 97-99, 131.

11. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV—XVI вв. М.; Л., 1950. С. 437.

12. Попов А. И. Географические названия. Введение в топонимику. М.; Л., 1965.С. 57.

13. Гераклитов А. А. «Мордовские» должностные лица. С. 77.

14. Мокшин Н. Ф. Мордовский этнос. Саранск, 1989. С. 56.

15 Там же; Нижегородский край в документах, цифрах, рассказах, мнениях: Хрестоматия. М., 1992. С. 270.

16 Документы и материалы по истории Мордовской АССР. Саранск, 1940. Т. 1. С. 304.

17 Гераклитов А. А. Саранский уезд XVII в. и его мордовское население // Центр и периферия. 2011. № 1. С. 43.

18 Документы и материалы по истории Мордовской АССР. Саранск, 1952. Т. 3 (ч. 2). С. 256.

19 Там же.

20 Гераклитов А. А. «Мордовские» должностные лица. С. 77—78.

21 Там же. С. 80.

22 Там же. С. 80.

23 Там же. С. 81.

24 Там же. С. 84.

25 Там же. С. 86.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *