Ротация служилых людей в середине XVII века (на примере стрельцов, казаков и служилых инородцев крепостей Симбирск и Корсун)

Автор: А. И Натаров
Журнал: Вестник Самарского государственного университета
Выпуск: № 82 (1-1) / 2011
XVII в. — время строительства на территории России грандиозной системы укреплений, протянувшихся от границ с Речью Посполитой на юго-западе до Башкирии на востоке. Частью этой системы и быта 116-километровая засечная черта между Симбирском и Корсуном.

Строительство укреплений и их защита потребовали грандиозных усилий от всей страны. Однако принесенная польза быта еще больше. Богатые черноземные земли давно привлекали русских людей.

Постройка Симбирско-Корсунской засечной черты обеспечила заселение всего Правобережья Симбирского Поволжья и способствовала быстрому включению его территории в экономическое и политическое пространство страны. Значимость возведениия оборонительных сооружений для освоения региона трудно переоценить. Однако крепости быти сильны не только своими фортификационными сооружениями, но и служилыми людьми, составлявшими их гарнизоны.

Каждый житель огромной страны был обязан лично нести ратную службу либо содержать тех, кто стоял на защите государства. Этот принцип являлся стержневым в общественном устройстве средневековой России [1, с. 3].

Обычной была практика, когда из тыловых городов на передовые рубежи по воле царя переселялись целые общины служилых людей [2, с. 126—128 и др.; 3, с. 77]. Так, со строительством Симбирско-Корсунской засечной черты в середине XVII в. в ее крепости на «вечное житье» быти поселены сотни служилых людей [4, с. 75-80].

Но помимо них среди стрельцов, городовых казаков и служилых инородцев появлялись и новоприборные — вместо погибших и бежавших в связи с тяжелыми условиями службы.

Что касается первой категории — стрельцов, то взамен «выбылых» власти прибирали новиков из числа «вольных охочих людей, от отцов детей, и от братьев братью, и от дядьев племянников добрых и трезвых, из пищалей бы стрелять горазды были» [1, с. 41].

Для стрелецкого «выбора» по городам и весям отправлялись бирючи, созывавшие на торжках «охотников» послужить государеву службу. Предпочтение отдавалось людям семейным, менее склонным к каким-либо «шатостям». Холостых же разрешалось брать только под поручные крепости их родственников либо старых стрельцов. Но не следует думать, что на службу верстались лишь добровольцы: «А которые стрелецкие дети и братья или племянники и подсоседники, молодые и непрожиточные и в службу не поспели, и тех в стрельцы не писать, до тех мест, как они подростут; а жить им велеть в стрелецкой слободе с порукою, а из стрелецкой слободы их никуда не распускать» [6, с. 19].

Таким способом правительство могло компенсировать потери и увеличить численность стрелецких приказов, которые не только составляли костяк русской пехоты, но и являлись ее элитными подразделениями [1,с. 56].

Другую существенную часть гарнизонов засечных крепостей составляли городовые казаки. Сначала они набирались из вольных нетяглых людей, большею частью из так называемых «гулящих». Казаки, первоначально набираемые во время войн, за хорошую службу стали получать земельные владения с обязанностью быть готовыми к походу по первому требованию. Земли им давались большею частью в пограничных уездах, где всегда нужны были люди для защиты от внешних нападений. Таким образом появились поместные казаки в городах замосковных, украинских, понизовых и мещерских. Так, например, были казаки кадомские, алаторские, арзамасские, воронежские и другие [5, с. 17—18].

Городовые казаки жили во внутренних городах Московского государства. По правовому, служебному и имущественному положению их можно приравнять к стрельцам. Им, как и стрельцам, выдавалось одинаковое хлебное жалованье. Казаки вместе со стрельцами и пушкарями имели право торговать, не неся городских служб и тягла с посадскими людьми, если их торговля простиралась не свыше 50 рублей [5, с. 19].

Третий, наиболее значительный компонент гарнизонов засечных крепостей, составляли служилые инородцы. Этот термин получил широкое распространение в ХV—ХVII вв. для обозначения определенной категории служилых людей. Новокрещены, мурзы и татарские князья числились практически на одинаковых правах с городовыми боярскими детьми и дворянами, имели свои поместья и вотчины, на время похода получали жалованье по статьям [5, с. 16]. Эту категорию служилых людей составляли не только татары. Широко известны примеры упоминания общин, состоящих из служилой мордвы, черемисов и чувашей [7, с. 73, 75, 84].

Как пишет И.Д. Беляев, дворяне, дети боярские, новокрещены, мурзы, князья татарские и городовые казаки имели одинаковое устройство, состояли в одном списке Разрядного приказа и принадлежали в каждом городе к городовому полку. Поэтому все они по имени своего города носили одно название: тулян, каширян, рязанцев и других, для раздачи жалованья зачислялись в одни десятни и посему имели одних окладчиков [5, с. 20].

В 1648 г. окольничим и воеводою, впоследствии боярином, Богданом Матвеевичем Хитрово был основан Симбирск. По отводным книгам стольника и воеводы
Ивана Камынина новоприборным симбирским пешим стрельцам, переведенным из Свияжска и Чебоксар, быши выделены на пашню земли между р. Волгою и р. Свиягою по казанской дороге к р. Волге 7490 четвертей [8, с. 11]. Всего быто переведено по сотне стрельцов из каждого города [7, с. 2].

Вместе с вышеуказанными стрельцами в состав гарнизона Симбирска вошли еще две сотни вновь прибранных. Известно, что среди последних было трое стрельцов, набранный вместо беглых, и один вместо умершего [7, с. 79].

На примере вновь прибранных из чебоксарских переведенцев можно рассмотреть причины, по которым служилые люди выбывали из строя. Из десяти стрельцов шестеро заменили погибших, один — сосланного в Астрахань, один быт записан в службу вместо беглого и двое — без указания причин [7, с. 80].

Новоприборными симбирскими конными казаками была построена и Свияжская слобода. Им быта отведена на пашню земля между Свиягою и Волгою, за р. Свягою между валом и р. Сельдью и сенные покосы между валом и р. Сельдью [7, с. 6—8]. Всего в слободе насчитывалось 80 казаков. Из семи случаев верстания в казаки двое из стрельцов быши записаны в конные казаки, остальные — по одному: половинщик, один на замену сосланному, один отпущен в Москву по государевой грамоте, один без указания причин, один вместо отца по старости, один вместо умершего [7, с. 80].

Еще одна слобода — Лебяжья — быта заселена переведенцами из Лаишева — конными казаками в числе 40 человек, которым отвели землю у реки Свияги [8, с. 11]. Правда, нужно отметить, что по данным «Строельной книги…» число казаков составляло 100.

Каменская слобода была основана сотнею конных казаков, которым отвели на пашню земли по обе стороны реки Свияги [8, с. 11]. Скорее всего, они также быши вновь прибранными.

В 1649 г. быта основана Мостовая слобода также сотней казаков-переведенцев из с. Федоровского, который наделили землей у р. Свияги (812 десятин в одном поле) [7, с. 8—9].

В том же году также переведенцами из с. Федоровского — двумя пятидесятниками, восемью десятниками и 90 рядовыми — быта основана Сельдинская слобода [7, с. 10]. В этом случае не совсем ясна категория служилых людей — это быти либо городовые казаки, либо стрельцы, но так или иначе эти переведенцы стали частью гарнизона города.

Завершая разговор о казаках-переведенцах, упомянем еще о 50 днепровских казаках, «которые по государеву указу во 157-м (1648/49. — А.Н.) году «ис Тетюш переведены в новой Синбирской город на вечное житье» [9, л. 509—510] и основали Тетюшскую слободу.

Из деревень Свияжского уезда были переведены в государеву конную службу по г. Симбирску на вечное житье служилые татары — Чурайка Семенов с товарищами в числе 100 человек. Им быши отведены на пашню земли по р. Свияге и вверх по р. Цильне 20700 четвертей [8, с. 10].

В Симбирске же были выделены земли новозаписным «синбирским служилым татарам Бурундучку Басубину с товарищами» в количестве 100 человек на три слободы [7, с. 71].

После того в 1647 г. воеводою Б.М. Хитрово «для береженья от татарских приходов» был основан г. Корсун, курмышскому воеводе Чеглокову и его «товарищу» Б. Преклонскому предписывалось выискивать всяких вольных людей и селить их на черту или слободами неподалеку от вала: «… И ныне по нашему указу послан на вечное житье для строения служилых и желецких людей Борис Васильков сын Преклонской. И велено ему в Корсуне и по Корсунской засеке в города и остроги прибирать в нашу службу на вечное жительство вольных всяких чинов людей… велено им строиться у рек и лесов в угожих жестах, а на дворовое строение и на селитьбу велено им давать нашего денежного жалованья по 5 рублев, да по пищали доброй, а для них служеб и “посылок некуды им не будет”» [10, л. 35].

Охрану Корсуна в период строительства несли также присланные на время нижегородские стрельцы, впоследствии их заменили вооруженные на средства государства строители линии, затем посменно присылались курмышские стрельцы [10, л. 36].

В августе 1647 г. в Корсун были присланы из Курмыша пушкари и «затинщики» с семьями и доставлены пищали — одна девятипудовая и пять затинных, а к ним ядер «по кружалу» [10, л. 35].

Позже также из Курмыша были выселены в новопостроенную крепость на вечное житье и для участия в работах при устройстве Симбирской черты неслужилые татары, а также дети их, братья, племянники и захребетники. Всего переселенцев насчитывалось 436 человек: из них 368 человек бобылей, 27 — захребетников, 26 — третчиков и 15 — половинщиков. Всем этим людям было велено выдать государева денежного жалованья для новой службы по шести рублей и по пищали на каждого человека [8, с. 7].

По строельным книгам Б. Преклонского нам известно об отводе в Корсун подгорной земли от р. Климитки вниз по р. Барышу «корсунским пешим стрельцам алатырским и ядринским переведенцам» [8, с. 7]. К сожалению, количество этих служилых людей определить не удается.

Таким образом, можно сделать вывод о широкой географии городов (Чебоксары, Свияжск, Курмыш, Лаишев, Тетюши) и сел (Федоровское и др.), откуда переводились служилые люди. На засечную линию правительство собирало воинские контингенты со всех ближних и дальних уездов, что показывает всю важность охраны беспокойных границ в середине XVII в. Нередко, в случае нехватки воинских контингентов, государство вооружало самих строителей засечной черты.

Среди стрельцов и городовых казаков, поселенных на черте, весьма значительным было количество вновь прибранных. Например, в Симбирске их было до половины, если не учитывать сотни служилых людей, чей статус не определен. Часть служилых инородцев также были впервые верстаны в службу. Что же касается другой ключевой крепости — Корсуна, то к нему в принудительном порядке приписывались и вольные люди, правда, с существенной привилегией — «без служб и посылок».

Вполне очевидны основные причины появления новых служилых людей в гарнизонах новых крепостей. Они должны были заменить выбывших в результате смертей, побегов, реже — по болезни, в силу престарелого возраста, нахождения половинщиков и т. д.


Библиографический список

1 Романов М.Ю. Стрельцы московские. М., 2004. 352 с.

2 Загоровский В.П. Белгородская черта. Воронеж, 1968. 304 с.

3 Буканова Р.Г. Заселение крепостей Закамской черты в XVII в. // Проблемы исторической демографии СССР. Вып. 2. Томск, 1982. С. 13—20.

4 Перетяткович Г.И. Поволжье в XVII и начале XVIII века (очерки из истории колонизации края). Одесса, 1882. 401 с.

5 Беляев И.Д. О русском войске в царствовании Михаила Федоровича и после его, до преобразований сделанных Петром Великим. М., 1846. 121 с.

6 Бартенев П. Стрелецкая служба в XVII в. // Русский архив. 1895. № 1. С. 17—22.

7 Мартынов П. Строельная книга города Симбирска 161—162 гг. (1653—1654 г.). Симбирск, 1897. 110 с.

8 Красовский В.Э. Хронологический перечень событий Симбирской губернии, 1372— 1901. Симбирск, 1901. 217 с.

9 Писцовая книга Казанского уезда 1647—1656 г. М., 2001. 541 с.

10 Государственный архив Ульяновской области (ГАУО). Ф. Р-3632. Оп. 1. Д. 74.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *