Налоговое обложение посадских людей юга России в XVII в.

Автор: С. К. Кондратьева
Журнал: Торговля, купечество и таможенное дело в России В XVI – XIX вв. 2009 г.


Основным консолидирующим признаком посадских людей, который отличал их от других групп населения, занимающихся торгово-ремесленной деятельностью, была сумма налогов, составлявшая посадское «тягло». Новый член посадской общины это, прежде всего, участник в уплате податей, а также в отправлении местных повинностей.

Сбором налогов на местах ведала приказная бюрократия во главе с воеводой, который назначался в Москве в Разрядном приказе из числа князей, бояр или дворян сроком на 1–3 года, в зависимости от обстоятельств. В его руках сосредотачивались все нити управления городом. Занимаясь сбором податей и пошлин, воевода и его приближенные иногда доводили широкие массы посадских людей до полного разорения. В Ельце, например, посадские люди на воевод и на приказных людей «неволею» сено косили, и пиво варили, и дрова возили, и «всякое изделие» делали вместо вотчинных крестьян1. Кроме этого, елецкие посадские люди были обязаны нести караульную службу у ливенской башни, это отрывало их от непосредственных занятий и приводило к оскудению. Московское правительство препятствовало этим злоупотреблениям, которые порой становились причиной бегства посадских людей на Дон, в вольные казачьи городки. Сборщики «в стрелецком хлебе и в деньгах воронежским сошным людям делали продажи и убытки великие. И многие уездные люди от тех продаж и убытков охудали, а иные, покиня свое тягло, разошлися по городам»2.

Хотя до 80-х гг. XVII в. главным должностным лицом, ведавшим сбором налогов, был воевода, кроме него этим занимались и другие лица. В таможне и на кружечном дворе сбор налогов вели таможенные кабацкие головы и целовальники, которые могли также происходить из посадской среды. Непосредственными сборщиками налогов у посадских людей были земские старосты и земские
целовальники. После сбора налоговые поступления передавались в съезжую избу воеводе.

После финансовой реформы 1679–1681 гг. воеводы устранялись от сборов стрелецкой подати и косвенных налогов. Стрелецкая подать собиралась в городах выборными городскими органами, а центром стал Стрелецкий приказ. Косвенные налоги поступали в приказ Большой Казны. Был также указ от 1 марта 1698 г., который предписывал стрелецкие деньги земским старостам собирать «мимо
воевод». Воеводская власть с ее прихотями рассматривается как главная причина неисправности посадских платежей. Отсюда стремление изъять посадское население из ее ведомства
3.

Основную группу прямых налогов составляли так называемые окладные сборы (налоги), собиравшиеся ежегодно по установленному правительственному окладу4. Жизнь посадских людей была тесно связана с существованием так называемой «государевой десятинной пашни». Десятинная пашня создавалась в некоторых южных и сибирских городах с целью сосредоточения казенного хлеба в
государственных житницах. В отличие от пашенных земель, находившихся в частном владении и измерявшихся в четвертях, «государева» земля измерялась в десятинах.

Работа на ней была тяжелой обязанностью не только служилых, но и посадских людей Воронежа, по сути дела, государственной барщиной. В 1619 г. в Воронеже было высеяно 100 дес. ржи и овса. Это значит, что фактически было по 300 дес., так как в то время при трехпольной системе земледелия измерялась лишь третья часть земли. Из этих запасов хлеб посылали на Дон к атаманам и казакам. Но так как экономической необходимости в существовании десятинной пашни в городах юга России не было, то уже в 1621 г. во многих городах она была упразднена и заменена натуральным хлебным налогом, который сначала назывался «десятинным хлебом», а затем «посопным хлебом»5. Но так было не везде. Елецкие посадские люди и в середине XVII в. указывали, что они десятинную пашню пашут6.

Правительство Алексея Михайловича также продолжило собирать с горожан налоги в виде хлеба: независимо от профессии посадские люди вносили натуральный сбор ратным людям (стрелецкий хлеб), четвериковый хлеб для отправки по Дону (в донской отпуск) и посопный хлеб (взамен обработки десятинной пашни) по 21 четв. ржи и 21 четв. овса со двора7. Так как многие горожане уже перестали заниматься сельским хозяйством, то хлебные сборы их очень тяготили. Для взноса этих налогов посадские люди вынуждены были покупать хлеб у перекупщиков на рынке за очень высокую цену или везти его из других мест. Хлеб для выплаты налогов доставался горожанам «дорогой ценой»: в Москву для его закупки посылали целовальника или подрядчика. Эти поездки дорого обходились посадским людям. Так хлеб в эти времена становится предметом купли-продажи и подрядчики от того «себе чинят великие прибыли», а посадским людям от того «великое утеснение». Кроме того, и подрядчики не всегда были людьми честными. Среди них были те, кто, собрав деньги, пропадал вместе и ними, и тогда посадским людям приходилось нанимать других людей для покупки хлеба, а это тоже приводило к немалым убыткам. Еще дороже делал хлеб тот факт, что подрядчики покупали его не в южных городках, а в Москве, где цены на хлеб были, естественно, гораздо выше8.

Число безземельных посадских жителей возрастало. Например, дозорная книга Воронежа 1615 г. называет 77 чел. из среды посадских людей, не имеющих земельных участков. Из-за этого горожанам приходилось покупать хлеб для взноса налога. Город все больше отделялся от сельского хозяйства. Видимо, это учло, наконец, и правительство9. В 1672 г. царь Алексей Федорович из-за того что продолжались набеги татар предлагает увеличить количество стрельцов, а если будет увеличено количество стрельцов, то соответственно возрастут расходы на их содержание. Это приведет и к возрастанию налогов с посадских людей. Поэтому для лучшего и более надежного пополнения казны правительство предписало собирать стрелецкий хлеб только с уездных людей, а с посадских — деньги: «для того, что они люди торговые, а не пашенные», поэтому хлеба с них «не имать, а за четверть ржи да за четверть овса по 2 рубли в нашу великого государя казну»10.

Таким образом, посадские люди платили уже не натуральный, а денежный налог — «стрелецкие деньги» — на содержание ратных людей. Кроме этого, взимались деньги «полоняникам на откуп» (для выкупа пленных). По Уложению 1649 г. ставка сбора «полоняничных» денег со двора составляла от 4 до 8 д. со двора11. Сумма полоняных денег в 1678 и 1679 г. составила 8 д. со двора в
год
12.

Вносили посадские люди сборы за «даточных людей», призывавшихся в армию. Даточных солдат, кроме всего прочего, воронежским посадским людям пришлось «возить к Москве на подводах <…> и одевать зипунами и шубами». Это, естественно, вызвало недовольство посадского мира, и они подали жалобу на злоупотребления земского старосты Тимофея Моисеева13. Платила эта категория населения и ямские деньги на содержание ямов и предоставление подвод для казенных нужд.

Правительство Михаила Романова, остро нуждавшееся в деньгах, прибегало к чрезвычайным сборам — «пятиной деньге» (пятая деньга составляла 20 % оценки «животов», т. е. имущества и промыслов). В течение 1613–1645 гг. этот тяжелый для горожан сбор производился семь раз. В 1689 г. было приказано собрать «ратным людям на жалование» десятую деньгу14. Это был также внеплановый, дополнительный налог.

В 1678–1681 гг. была проведена финансовая реформа, которая консолидировала прежние сборы слив их в две большие прямые подати — стрелецкую и ямскую, — наложенные на различные классы населения. Стрелецкой, наиболее тяжелой податью — от 80 коп. до 2 руб. со двора — были обложены посадские люди городов и черносошные крестьяне поморских уездов. Ямской податью,
несравненно более легкой, было обложено крепостное крестьянское население церковных вотчин (10 коп. со двора) и служилых вотчин и поместий (5 коп.)

Отдельным налогом считался государственный оброк за дворы и лавки. За владение двором посадский человек платил определенный налог, естественно, если он являлся владельцем ни одного, а нескольких дворов, то «тянуть тягло» ему приходилось со всех принадлежащих ему дворовых мест15. Причем, налог этот мог в некоторых городах отличаться для разных дворов, но в Ельце в середине XVII в. оброк составлял 10 алт. со двора16. По Воронежу годовой оброк с посадского населения в 40–50-х гг. XVII в. составлял 277 руб. 20 алт.

На протяжении большей части XVII в. сумма налога с одной лавки в Воронеже оставалась стабильной — 17 алт. 2 д. Поэтому увеличение общей суммы налога с этой статьи дохода шло только за счет расширения количества лавок. В 1670/71 г. со 131 лавки собрали 68 руб. 9 алт. оброка, а с 14 полок — 2 руб. с гривной оброка, по 5 алт. с полки17. В 1681 и 1682 гг. со 132 оброчных лавок всего было собрано 137 руб. 9 алт. 2 д., по 17 алт. 2 д. с лавки18. Есть сведения, что такой оброк существовал с 1666 по 1677 г.19 Оброк новопостроенных лавок был неодинаков. Так, если с новопостроенной лавки Давыдки Иконника за 1681 и 1682 гг. оброк составлял 10 алт., то есть по 5 алт. в год, то с новопостроенной лавки Кузьмы Масалитинова в 1682 г. оброк составил 17 алт. 2 д. 20 Общий объем собираемого налога с лавок в Белгороде в 1648 г. составил 6 руб. 2 д., в 1657 г. — 6 руб. 29 алт. 2 д. В 1648 г. разброс сумм налога с лавок был весьма значительным — от 3 д. до 9 алт. 2 д.21 Таким образом, средняя сумма составляла 2 алт. 2 д., что значительно ниже сборов в Воронеже.

Все лавки в Ельце облагались достаточно высоким налогом в 0,5 руб. Лишь за одно место платили 3 алт. 2 д. С 1671 по 1694 г. произошло уменьшение этого налога, так как сумма в 0,5 руб. оказалась неподъемной и завышенной для большинства торговых заведений. В 1694 г. владельцы старых лавок в Ельце платили по 6 алт. 4 д., а с лавочного места по 3 алт. 2 д. налога. Суммы налогообложения новых лавок разнились от 2 алт. 2 д. до 0,5 руб.22 В Курске в середине XVII в. оброк с лавок также был не одинаков — самым распространенным был оброк в 6 алт. 2. д., но он мог быть как выше, так и ниже указанной суммы23.

Диапазон оброчных сумм, бравшихся с торгово-промысловых мест иных типов, в Курске находился в пределах от 5 до 40 коп. При этом даже с незастроенного лавочного места, принадлежавшего посадскому человеку К. Левонову, оброк взимался в таком же размере, как с наиболее доходных полок и скамей24.

Таможенные сборы — налог на внутреннюю торговлю — взимался в городских таможнях с привозимых в город и продаваемых в нем товаров. Следовательно, местом их получения был город, где производилась торговля25. В таможне платили пошлины те, кто приезжал в город для продажи товаров, и те, кто уезжал торговать в другое место. Попытка миновать таможню, вести торговлю без уплаты пошлин наказывалась особым штрафами — «протаможьем» или «промытом», которые были фиксированы и налагались вне зависимости от стоимости товара. Следует отметить тот факт, что эти сборы посадские люди платили наряду с иными группами населения, занимавшимися торговлей.

До издания Таможенного устава 1653 г. в каждом городе действовали свои принципы взимания таможенных сборов, различны были и их размеры. Как отмечает А. И. Раздорский, в Курске за период с 1619 по 1653/54 г. было зафиксировано 15 наименований различных таможенных пошлин.
Главной среди них была рублевая пошлина, взимавшаяся с цены продаваемого или покупаемого товара. До реформы ее размер напрямую зависел от местожительства продавца или покупателя. Куряне платили 1,25 % от общей стоимости товара, жители других русских городов — 2,5 %, а иноземцы —
3,5 %. Кроме этого, на таможне брались различные регистрационные взносы (явка, херное, записка)
и т. п.

Указ 25 октября 1653 г. «О взимании таможенной пошлины с товаров в Москве и в городах, с показанием поскольку взято и каких товаров» стал первым обобщающим в русском законодательстве законом по правилам торговли. Этот акт устанавливал единую для всех таможенных обложений рублевую пошлину взамен многочисленных прежних налогов, ликвидировал проезжие сборы, вызывавшие наибольшее раздражение у торговцев. Устанавливался пятипроцентный налог с цены товара или 10 денег с рубля продажной цены. Причем, в случае привоза денег на покупку товара с продавца сначала брали 5 денег с рубля за покупку, а затем еще 5 денег с рубля за продажу товара26. Упразднялась дифференциация между местными и иногородними торговцами.

Согласно этому акту, воронежский посадский человек Михаил Меньшиков должен был заплатить откупщику Л. Елизарьеву в общей сложности 22 руб. 16 алт. 4 д.: с 206 лисиц — 8 руб. 28 алт. 3 д., с 14 белуг — 25 алт., с 2 пудов воска — 16 алт. 4 д., с 2 кульков клея — 12 алт. 3 д., с 12 бочек и 2 кадок икры весом 228 пудов — 9 руб. 25 алт. 2 д., с бочки белужины — 8 алт. 2 д., но эти таможенные пошлины он заплатил в разных городах27. На таможне были специальные таможенные
книги, куда записывались товары, а по уплате налога посадскому человеку давалась выпись
28. То есть с людей, прибывавших для торговли в город или выезжавших из него, взимались проезжие пошлины с учетом количества приехавших людей, транспорта, на котором они прибыли, характера и разнообразия товаров29.

Всего в Воронеже в таможне и кабаке в 1659–1661 гг. было собрано 1850 руб. (суммы округлены). В 1661–1662 гг. сумма увеличилась до 1860 руб., а в 1675 г. до 2033 руб. Расходы же на содержание таможни и кабака в 1675 г. составили 53 руб. В Белгороде сумма налоговых сборов была несколько выше: в 1659–1661 г. — 4017 руб., в 1661–1662 гг. — 4054 руб. В 1675 г. эта цифра сократилась до 1886 руб.30 Даже эти примеры показывают, что сумма таможенных сборов в южных городах была неоднородной. В зависимости от внешних и внутренних факторов объемы торговли то увеличивались, то падали, и пропорционально им росли или уменьшались таможенные сборы.

В дополнение к натуральным и денежным сборам был еще целый ряд особых повинностей. Например, в связи с тем что через Воронеж в Крым, Турцию и на Кавказ проезжали посольства, местные посады были обязаны устраивать для них «посольские проводы», создавать хлебные запасы, строить струги и т. п. К концу XVII в. у посадских людей особенно часто покупались или отписывались на государево имя струги и будары31. При этом продажа проводилась отнюдь не всегда по доброй воле.

На фитильное дело с курских посадских людей собирали в 1680 г. лен и лошадей, а в донские отпуска железо и смолу. Они обязаны были конопатить струговые припасы и оковывать колеса32. В обязанности курских посадских людей до 1686 г. входило строительство дворов для калмыков, а также поставка сена и дров для боярских и дьячих дворов, но по челобитью они были освобождены от этих повинностей и «никаких поборов кроме податей с них имать не велено»33. В условиях русско-турецкой войны середины 1670-х гг. на жителей Воронежа легли дополнительные обязанности — строить суда, грузить на них зерно, доставленное из разных городов. При этом иногородние, привезшие продовольствие, были распущены по домам и вся тяжесть ложилась на воронежцев.

Все эти сборы и налоги составляли посадское «тягло», невыплата которого каралась очень жестоко: тюрьма, порка, битье палками, батогами. Так как до принятия Соборного уложения 1649 г. белые слободы освобождались от многих налогов и повинностей, это приводило к «закладничеству». Например, в Курске в 30-х годах XVII в. данное явление было широко распространено: посадские люди, стремясь ослабить тяжесть налогового бремени, переходили под юрисдикцию монастырских властей, обретая тем самым более благоприятное экономическое положение34. Лишенное части дохода государство с 1649 г. вело активную борьбу с этим.

Частым явлением в XVII в. были недоборы, когда сумма реально собранного налога была меньше установленной. В посадской среде земский староста был ответственным за погашение недоимок. Например, в 1684 г. в Воронеже земский староста Напрасной слободы Алексей Проскуряков подал челобитную на бывшего земского старосту Афанасия Сергеева сына Савостьянова о недоборе оброчных денег за 1679, 1681 и 1682 гг. из лености35. Долгие годы воронежцы имели недоимки по выплате натурального налога, и лишь при жестком управлении воеводы М. А. Вельяминова все недоимки были взысканы, несмотря на сопротивление населения, после чего долг перед казной был покрыт36.

Таким образом, в течение XVII в. правительство старалось усовершенствовать систему налогообложения посадских людей, как с учетом интересов этой группы населения, отменяя вначале десятинную пашню, затем заменяя посопный хлеб на денежный налог, так и с учетом собственных интересов, так как все эти меры увеличивали денежные поступления в казну.


Примечания

1 РГАДА. Ф. 210. Стб. 563. Л. 103–105.

2 Чистякова Е. В. Воронеж в середине XVII века и восстание 1648 года. [Воронеж], 1953. С. 5–8.

3 Богословский М. М. Петр I: Материалы для биогр. М., 2007. Т. 3: Стрелец. розыск. Воронеж. кораблестроение. Гор. реформа 1699 г. Карловиц. конгр.: 1698–1699. С. 270–271.

4 Скобелкин О. В. Формы эксплуатации служилых людей Воронежского края феодальным государством во второй половине XVII века // История заселения и хозяйственного освоения Воронежского края в эпоху феодализма. Воронеж, 1987. С. 47.

5 Воронежский край с древнейших времен до конца XVII века: Док. и материалы по истории края. Воронеж, 1976. С. 54–55.

6 РГАДА. Ф. 210. Стб. 563. Л. 103–105.

7 Чистякова Е. В. Ремесло и торговля на Воронежском посаде в середине XVII в. // Труды Воронежского гос. ун-та. Л., 1954.
Т. 25. С. 51.

8 ГАВорО. Ф. И-182 (Воронежская приказная изба). Оп. 2. Д. 10. Л. 6–10.

9 Чистякова Е. В. Ремесло и торговля… С. 51.

10 ГАВорО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 10. Л. 7.

11 Скобелкин О. В. Формы эксплуатации… С. 52.

12 ГАВорО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 201. Л. 2.

13 РГАДА. Ф. 210. Стб. 514. Л. 323.

14 ГАВорО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 321. Л. 7.

15 Лаппо-Данилевский А. С. Организация прямого обложения в Московском государстве со времен Смуты до эпохи преобразований: Исслед. СПб., 1890. С. 307.

16 РГАДА. Ф. 210. Стб. 29. Л. 252 об., 256.

17 ГАВорО. Ф. И-182. Оп. 3. Д. 200. Л. 1–4.

18 Там же. Оп. 2. Д. 170. Л. 1–2.

19 Там же. Оп. 2. Д. 201. Л. 2.

20 Там же. Оп. 2. Д. 170. Л.1–2.

21 Мизис Ю. А. Формирование рынка Центрального Черноземья во второй половине XVII — первой половине XVIII вв. Тамбов, 2006. С. 378.

22 Там же. С. 380–381.

23 РГАДА. Ф. 210. Стб. 29. Л. 246–249.

24 Раздорский А. И. Торговля Курска в XVII веке: (По материалам тамож. и оброч. кн. города). СПб., 2001. С. 100.

25 Богословский М. М. Петр I: Материалы к биогр. Т. 3. С. 274.

26 Мизис Ю. А. Формирование рынка Центрального Черноземья… С. 42.

27 ГАВорО. Ф. И-182. Оп. 3. Д. 107. Л. 2–3.

28 Там же. Оп. 3. Д. 181. Л. 1.

29 Флоря Б. Н. Сбор торговых пошлин и посадское население в Русском государстве (конец XV — начало XVII в) // ИЗ. 1990. Т. 118. С. 330

30 Мизис Ю. А. Формирование рынка Центрального Черноземья… С. 584–586.

31 РГАДА. Ф. 210. Стб. 1688. Л. 51–63

32 Там же. Ф. 210. Стб. 995. Л. 238.

33 Там же. Ф. 210. Стб. 1525. Л. 234.97

34 Раздорский А. И. Торговля Курска в XVII веке. С. 105.

35 ГАВорО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 172. Л. 1.

36 Глазьев В. Н. Воронежские воеводы и их окружение в XVI–XVII веках. Воронеж, 2007. С. 82

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *